С экрана, на титулованных представителей стран-участниц Лиги Наций, кадр за кадром обрушивалась летопись непростых взаимоотношений двух стран. Закадровый голос и фотоматериалы первых послереволюционных соглашений. И чуть позже кадры допросов нарушителей границы и агентов, завербованных финской разведкой, звучат фамилии и демонстрируются фото их руководителей. Далее замелькали кадры результатов совершенных диверсий. Приговоры суда выявленным шпионам. Сцены подписания двумя странами в 1933-го году "договора о ненападении". Улыбки дипломатов на камеру… И новые кадры допросов шпионов. Вот, появились новейшие сцены текущего 39-го года. Текст регулярных нот протеста советской стороны о нарушении границ ее воздушного пространства финскими разведывательными самолетами, сменялся кинокадрами пойманных зенитными прожекторами силуэтов самолетов. И, наконец, апофеозом кинопоказа стали талантливо смонтированные кадры фотопулемета советского перехватчика ПВО и подъем из Копорской губы финского бомбардировщика вместе с трупами летчиков, их подлинными документами и фотопленкой установленной на самолете разведывательной фотокамеры. Второй звездой фильма стал перехваченный у самой границы и упавший на советской территории финский биплан-разведчик "Kotka VL". Разведчик летел строго над границей, был атакован И-16-тым, вытеснен на советскую территорию, и сбит уже на советской стороне, в прямой видимости приграничного населенного пункта. Два этих факта нарушений границы, составляли неоспоримые доказательства советских претензий.
Кинопленки уже на следующий день были отправлены во все европейские и американские посольства, а также в ряд независимых газет. Коробка с одной из копий, уже через день после показа, оказалась в штабе "Добровольческой армии" в греческих Салониках. В советском прокате фильм получил название "Самая большая ошибка Суоми". Демарш Советского Союза тут же отозвался шумихой в большинстве европейских газет. Тон статей был довольно разноречивым. Больше было нейтральных и снисходительных высказываний. Голландцы меланхолично сетовали на недружественное поведение двух соседних стран. В их интерпретации спор сторон конфликта "не стоил и выеденного яйца", подумаешь нарушение границы — население ведь не пострадало. Швейцарцы делали финнам выговор за действия неподобающие статусу нейтральной страны. Французы туманно бубнили, про не спровоцированные русскими недружественные действия финнов, но тут же, удивлялись, почему это русские не посадили самолет, а сразу стреляли на поражение. Югославы резко критиковали нарушение любых воздушных границ, тут же переводя стрелки на своих агрессивных соседей Болгарию и Италию. Греки осторожно поддерживали русских. Немцы выражали благодушное сомнение, что двухмоторный финский самолет смог пролететь почти через всю территорию русского военного округа, и не был ранее замечен службами наблюдения. Итальянцы экспрессивно твердили, что вот точно также в сентябре на их острова нападали греческие самолеты. Испания агрессивно ругала коммунистов, которых самих нужно сбивать, везде, где только посмеют показаться их самолеты. Ряд желтых газет, как всегда напечатал путаные сказки о том, как финские самолеты бомбили Санкт-Петербург, были сбиты, и в отместку уже русские бомбили Хельсинки. Ну, а британцы традиционно защищали "невинных жертв коммунистов", якобы сбитых русскими самолетами в глубине финской территории, и в нейтральных водах Балтийского моря. По их версии, оба сбитых самолета затем были коварно притащены русскими к себе, для использования в провокации. Шведы тянулись за британцами, но не блистали воображением. Норвежцы лаконично отметили, только сам факт претензий. В американских газетах было больше иронии, чем оценок и предположений, в факты из большевистского фильма за океаном верить не спешили…
В принципе, "Женевский скандал" советскому руководству был полезен лишь для работы с мировым общественным мнением. Поскольку, "военное решение проблемы" уже было принято советским руководством, и никто отменять его не собирался. На три дня раньше советского заявления в Женеве, посол СССР в Финляндии Владимир Деревянский уже передал Финскому правительству в Хельсинки ноту протеста и требование, прислать делегацию в Лугу и в Ленинград, для официального опознания самолетов-нарушителей и их погибших экипажей. Опознание состоялось, как раз в день заседания Лиги Наций. Финских представителей армии и МИДа вынудили подписать прошение о передаче тел погибших летчиков на родину. Эти сцены сразу же засняли на кинокамеру, и тут же потребовали визита новой официальной делегации в Москву, для решения озвученной ранее проблемы с обменом территориями. Причем, требования к финской стороне на этот раз были предъявлены предельно жесткие.
