— Мне все это не слишком нравится, Джим, но ладно. Ладно, будь по-твоему! Только этот тренировочный центр правильнее делать во Франции. Я слышал туда уехало много польских комбатантов и пилотов. Вот там, для нас точно, найдутся учебные противники с разным опытом. И пусть нам пришлют самых разных самолетов для отработки боев. Ну, а твой Моровски… Пусть блеснет своей славой на тренировках, но в Китае, мы обойдемся без него. Два-три месяца учебы во Франции или в Британии, и пусть убирается, к дbявoлу. Мне он не нужен.
— Договорились. За это, от тебя, сразу после его освобождения, направление Моровски на ускоренные курсы сюда в Тактическую школу…
— И только-то, Джим?!
— …подтверждение ему звания капитан Авиакорпуса. И послужной список не по Резерву, а по линии военных советников с июля этого года.
— Гм. А глотка не слипнется у него?
— …представление к "Воздушной медали". Ну, и твои положительные рекомендации за обучение боевых пилотов китайской авиагруппы. К его двум более высоким наградам, а также к шести польским и французским, это совсем пустяковое дополнение, майор. К тому же, сдается мне, что ты зря отказываешься работать с ним дальше. Капитан Моровски был бы тебе и генералу Чану весьма полезен первые пару недель в Китае. А дальше, ты спокойно соберешь все сливки, и наладишь там нормальную боевую работу. Ну, а я буду своим авторитетом давить всех здесь, и искать тебе толковых рекрутов для этого "сафари".
— И чего это ты, за него так хлопочешь, Джим? Чем этаким он тебя прельстил?
— Ничем. Просто он надежный. Сказал, что выиграет гонку, и выиграл. Решил, получить боевой опыт, и стать героем — и стал. Собирался создать ракету, и создал. Прочитай вот эту статью в "Таймс", что я специально вырезал для тебя. Если уж англичане так о нем пишут… Именно за это, я еще в Баффало обещал мальчишке свою помощь. Заметь, я сам ему обещал, хотя он меня ни о чем не просил. Парень он упрямый, но всегда держит слово, а я хочу сдержать свое слово, данное ему. Думаю, ты еще не раз вспомнишь эту нашу с тобой беседу, и поймешь, что это сущий мизер, за все то, что Моровски уже сделал, и за то, что он еще сделает для страны.
— Ладно. Чеpt с ним с Моровски! Давай, лучше выпьем за наших парней, которые остались там в Китае. И пусть, те, кто выжил, усилят крылья Авиакорпуса в грядущих боях. За парней!
— И за тех, кто не вернулся из Польши, тоже выпьем, Клэр. Все эти ребята, как ни крути, защищали там не только китайцев и поляков, но и Америку. И все они достойны уважения. За парней!
Беседа завершилась. Оба майора в отставке, и будущий "герой рейда на Токио" Джеймс Д. Дулиттл и будущий героический командир "Летающих Тигров" Клэр Ли Шеннолт, разъехались каждый по своим делам, договорившись вершить их сообща. И, как вскоре выяснилось, Дулиттл не ошибся в своих предположениях. Объединенный натиск двух отставных майоров ВВС, имевших хорошо дополнявшие друг друга связи в разных кругах Армии, промышленности и правительства, а также полная поддержка их предложений со стороны командующего Авиакорпуса Генерал-майора Генри Харли Арнолда, привели к успеху. Уже через декаду госсекретарь Корделл Халл передавал вместе с диппочтой послу САСШ в Германии Вильсону инструкции по неофициальной встрече с Германом Герингом. Тем самым Наци N2, который так старался не терять связей с Америкой, что еще в конце октября сообщал о своей готовности к беседе с друзьями из-за океана, через президента заграничных филиалов "Дженерал моторс" Дж. Муни. А тот в свою очередь довел эти сведения до американского посла Буллита в Париже.
И вот, теперь, эти неафишируемые механизмы оказались запущены. Сам факт этих переговоров тщательно скрывался, как от американских избирателей, так и от граждан III-го Рейха. Но, вскоре, полосы европейских газет заполонили статьи о "Доброй воле германского лидера", из которых стало известно, что 15-го ноября 1939 года из Гамбурга вышел корабль с "помилованными волонтерами". А еще через пять дней семерых отпущенных на свободу граждан США чествовал Бостон. Джеймс Дулиттл сразу увидел на причале хмурое лицо своего молодого знакомого. А вот, его польско-канадского приятеля рядом не было…
В начале ноября весь мир всколыхнуло громкое заявление советского правительства, прозвучавшее во Дворце Наций в Женеве. Глава НКИД СССР Вячеслав Молотов с фактами в руках предъявил обвинение Финской республике в преднамеренных и враждебных действиях в отношении своего восточного соседа. Практически впервые такое обвинение подкреплялось не просто обвинительной нотой, с перечислением фактов претензий и пакетом подтверждающих материалов, но еще и кинофильмом. Неожиданный кинопоказ был оперативно организован в одном из залов заседаний Дворца Наций.
