— Да вот, задумался о перспективах. То ли возвращаться домой, и надеяться, что черному лейтенанту позволят лет через сто летать в Авиакорпусе, то ли… На втором пути, предо мной маячит отставка из US Army. А мой Старик был бы очень не рад такому итогу карьеры сына…
— Грустишь о том, что наши отпуска закончились, и уже пора прощаться с небом? Или ты решил оставить армию, и остаться тут вечным добровольцем?
— Нет, Майки, мне просто пора решать, кем быть дальше. Оставаться дома в Штатах "вонючим ниггером", хоть и с лейтенантскими погонами, или стать командиром истребительного полка на войне, где всякое может случиться…
— Ого! Ну и выбор у тебя, "Полковник", сэр! О таком варианте грех не задуматься. А греки знатно подловили тебя своими посулами! Вот только, что же скажут сэр Бенджамин старший и мадам Агата…
— Дело не в греках, они как раз ничего не предлагали. А с родными, я как-нибудь договорюсь…
— Тебе удалось меня испугать. Неужели предложили "коми"!?
— Опять выстрел в молоко, Майк… Абиссинцы.
— Чего?!
— Ты удивлен? Да-да, те самые "ниггеры" сожранные Мусолини еще в 35-м. Такие же черные, как и мы с тобой. Только язык у них отличается, а молчали бы, так в Гарлеме никто бы им не удивился.
— М-да уж, предложеньице. И ты, Бен?
— Если соглашусь, то создавать новый Воздушный корпус нам с тобой придется практически заново. Вместе с такими же черными парнями, как и мы.
— Так нам и дали там что-то "создавать". Сколько ты уже отправил рапортов в штаб Армии?
— Именно поэтому я и не хочу больше ждать этой милостыни от "белых отцов". Только вспомни, брат, сколько мы с тобой мечтали о небе?! Мой отец проплатил нам частные курсы, но никто даже не почесался записать нас в Резерв Авиакорпуса! И кто же выпустил нас в бой на крыльях?! Только несколько бездомных белых безумцев, вроде Моровского с Терновским. Парней, которые плевали на Конгресс с Сенатом и на все традиции расовой сегрегации оптом. Думаю с "Тремя К" они бы воевали не хуже, чем с самим Гитлером. Так что пора бы нам с тобой разуть глаза, братишка. В Штатах, никакие связи моего отца не дадут нам взлететь высоко и почувствовать себя равными!
— Ты-то хотя бы офицер, а я…
— Не пори чушь, брат! Я обо всем договорился, или мы с тобой зря зубрили теорию и гоняли тебя на пилотаж… Экзамен у тебя завтра примут сразу три комиссии. Греки, абиссинцы, и французы. Три лейтенантских патента ты получишь, а это тебе не клопа раздавить. Русские бы тоже не отказались, но клеймо "коми" нам с тобой не нужно. Не стоит дразнить гусей. Кстати, мне тут тоже светит переаттестация, фактически на начальника авиашколы и командира учебного полка.
— И что потом?
— Потом соберем гостинцы, и поедешь домой. Отвезешь полковнику Дэвису и Агате мои письма, а Своим заработанных денег. Если все пойдет как надо, то снова увидишь ты их года через три, уже, будучи, командиром эскадрильи и капитаном.
— Угу, как же…
— Брось грустить, родные будут рады, что у тебя появится шанс. А сержантом, ты все равно не скопил бы столько и за пару лет, сколько отвезешь сейчас. И в Таскиги тебя второй раз не примут, сам знаешь почему. Так что, приглашай сюда парней. Если приедут парни из нашего училища, еще лучше, но это вряд ли. Наши посулы, против реального патента лейтенанта смотрятся бледно для тех, кому уже повезло встать в строй. Поэтому я хочу, чтобы вы с моим отцом отобрали полторы-две сотни черных парней, которым не слишком повезло. И которые, не хотят всю жизнь быть почтальонами и стюардами. А ты их предварительно отберешь и обучишь.
— Ты рехнулся! Я обучу!? Да я только…
— Именно ты! На мои деньги отец возьмет в аренду пару "Дженни" с "Браунингами", накупит топлива и патронов для обучения, и снимет полосу. Дорогу до Греции и подъемные пусть оплачивает сам король Селассие. А вот ты за месяц в Штатах прогонишь, всех кого найдете, через это сито. Трусливых цыплят не бери, только самых спокойных, уверенных и отчаянных. И, не забудь, парни должны приехать сюда, уже понимая, чем пропеллер отличается от штурвала. Кого-то из них мы научим летать. Другие будут крутить гайки, и заворачивать хвосты. Третьи научатся водить машину, и стрелять из зенитных "Гочкиссов". Если сами не захотят вернуться, выгонять мы не станем даже самых неловких. Правда, совсем уж безруких к технике то мы не подпустим. За то, уже через год Муссолини узнает, чего стоят в бою черные парни с нашего западного меридиана.
— Как же, узнает. К тому времени, может, и война уже закончится.
— Дал бы Бог, Майки. Если война закончится, значит, служить они будут в мирной стране, где никто и никогда не обзовет нас с ними "вонючими ниггерами". Я вижу, ты все же решился?
— А чего тут думать. Такой шанс выпадает раз в жизни. Я с тобой… Командуйте, сэр!
— О" кей, Майки! Тогда не будем терять времени. Пошли, повторять наши уроки. Завтра в Татойском училище нас с тобой ждут гребанные тесты, братишка. Зато послезавтра, не только ты мне, но и я тебе тоже, на людях стану говорить "сэр". Но не вздумай задрать от этого нос!
