Панина была выбрана Антоном Ивановичем одним из двух "душеприказчиков"в его завещании. Другим был полковник А. А. Колчинский, близкий родственник генерала Корнилова. Завещание это от 29 сентября 1942 года было составлено генералом во время немецкой оккупации "на случай ареста и гибели"его и жены.
Через графиню Панину и других своих старых друзей Антон Иванович быстро расширил круг знакомств с американцами русского происхождения. Их привлекали в Деникине окружавший его ореол первых легендарных походов, твердость, честность и гражданское мужество. Новым знакомым генерала запомнились глаза из-под густо нависших бровей, глаза большие, умные, с твердым, пронизывающим взглядом и в то же время с оттенком глубокой печали. Глаза человека, много пережившего.
Новые знакомые Антона Ивановича старались так или иначе помочь и наладить материальное положение генерала. Скупой на разговоры о себе, он только итожил: "У меня нет здесь экономической базы". В переводе на простой язык это означало, что у него не было ни копейки за душой.
Расширить "экономическую базу"мог его литературный труд; и с этой целью привлечен был Николай Романович Вреден, занимавший ответственную должность в одном из больших книгоиздательских предприятий в Нью-Йорке. В юности Вреден тоже участвовал в белом движении. Он относился с большим уважением к генералу и ценил его писательский талант. Вреден сразу же заинтересовался книгой, над которой работал тогда Деникин (автобиография), и предложил Антону Ивановичу содействие в его литературных трудах и в переводе их на английский язык.
"Понемногу начинаем приспособляться к американской жизни,-писал Антон Иванович в августе 1946 года одному из своих бывших офицеров в Польше. -Обзавелись добрыми знакомыми, среди них много сохранивших традиции добровольцев, несколько первопроходников. "Бойцы вспоминают минувшие дни"... Сейчас мы в деревне, на даче, но к сентябрю, невзирая на сильнейший квартирный кризис, нам удалось найти маленькую квартирку в окрестностях Нью-Йорка. Таким образом, приобрели некоторую оседлость.
По предложению солидного издательства пишу книгу. Вернее, работаю одновременно над двумя книгами -о прошлом и о настоящем.
И я и жена похварываем. У меня -расширение аорты, начавшееся в приснопамятные парижские дни - огорчений и разочарований".
С началом весны 1946 года Деникин целые дни проводил в нью-йоркской публичной библиотеке на 42-й улице. Углубившись в чтение, с карандашом и бумагой, чтобы делать нужные пометки, сидел он за одним из больших столов в славянском отделе на втором этаже. Скромный сандвич в маленьком пакете, приготовленном дома, был единственным получасовым перерывом в усидчивой и кропотливой работе по сбору и проверке материала, касающегося военных действий на русском фронте в первую мировую войну. Это требовалось для книги, которая после смерти его вышла незаконченной под заглавием "Путь русского офицера".
Собирал он также материал для другой книги - "Вторая мировая война, Россия и зарубежье", над которой работал одновременно со своей автобиографией и которая тоже осталась незаконченной и необработанной. Материал этот, частью использованный в данной книге, никогда не был напечатан и хранится в виде рукописи в Русском архиве Колумбийского университета.
В 1953 году, через шесть лет после смерти А. И. Деникина, его незаконченная автобиография была издана на русском языке издательством имени Чехова в Нью-Йорке, Созданное на средства "Форд Фаундэшон", это издательство за краткий срок своего существования обогатило русскую мемуарную литературу многими ценными произведениями.
Свободное время Антон Иванович посвятил пересмотру и редактированию дневников своей жены, с мыслью (когда представится возможность) частично их опубликовать.
Закончил он в Америке свой ответ на труд генерала Н. Н. Головина "Российская контрреволюция" и озаглавил его "Навет на белое движение". Эта неопубликованная рукопись представляет большой интерес для всех, занимающихся изучением гражданской войны на Юге России. Она дает ответы бывшего Главнокомандующего на критику его политических и стратегических решений.
Вообще трудоспособность, энергия и творческая деятельность не покидали А. И. Деникина до самой его смерти.
Время от времени, а под конец все чаще и чаще, давала знать-болезнь сердца.
По настоянию знакомых Антон Иванович обратился в начале 1947 года за медицинским советом кроме своего русского врача в Нью-Йорке к одному доктору "из немцев".
Жизнь подходила к концу. Медленной поступью приближался он к горизонту, за которым лежала великая и неразгаданная тайна. Как верующий христианин, Антон Иванович не боялся смерти. На. последнем суде он готов был с чистой совестью дать отчет во всех своих поступках, в прегрешениях вольных и невольных. Одного боялся Деникин, что не доживет до "воскресения"России, не увидит разрушения того зла, борьбе с которым он посвятил все свои силы.
К середине 1947 года грудная жаба стала для Антона Ивановича почти невыносимым мучением, и "беспричинные" схватки не давали ему покоя.
