В конце коридора в замке номера 612 ковырялся тот самый дедуля, для которого он сегодня утром по ошибке купил в д. Чирино хату и с которым выдул почти две бутылки виски.
Мало того, что ковырялся в замке VIP-номера, так еще и приговаривал:
— От, птамать, напридумывали!
Бодя плотно закрыл глаза и сильно потряс головой.
В это время замок у Струка сработал и он вошел в номер.
Когда Бодя открыл глаза, коридор был пуст.
Бодя прошел по коридору, с опаской посмотрел на 612-й номер, прошел 610-й, снова посмотрел на 612-й и убежденно сказал сам себе:
— Пора завязывать…
Закрыв за собой дверь, Струк остолбенел и пару раз порывался вернуться обратно в коридор.
Ему показалось, что с нового железнодорожного вокзала эвакуировали всех людей, а весь вокзал отдали ему одному под ночлег.
Он внимательно осмотрел большую хрустальную люстру, перевел взгляд на магнитную карточку-ключ, которую судорожно сжимал в кулаке и, обратившись к ней, сказал:
— Открывай, входи и чувствуй себя… Чувствую.
Он прошелся по номеру.
— Буржуазизм… Полный буржуазизм.
В нерешительности остановился возле сервированного столика, на котором практически ничего не было тронуто.
Воровато оглянувшись, налил в бокал коньячку, выпил, крякнул, взял бутерброд с черной икрой.
И откинулся на подушки дивана.
В холле Бодя подошел к сонному Игорю.
— Слышь, братан, не мое дело, конечно, но, по-моему, у тебя 612-й на уши ставят.
— В смысле?
— Ну, типа грабят.
— Старичок?
— Старичок.
— Это с моего ведома.
Бодя вышел из холла на морозный воздух и еще раз сказал сам себе:
— Не-е, точняк, надо завязывать…
Ночь плыла над городом.
Ночь плыла над лесом.
Нахальная физиономия Мишки Киселя с бигбордов вдоль трассы грозилась: «Я вас сделаю!»
На спину пластмассового аиста в гнезде падал снежок.
Ласковый красный отсвет плясал в окошке Андреевой хаты.
Андрей и Ирина сидели за столом и говорили, говорили, говорили.
Старый Ходас с портрета ласково смотрел на них.
Охранник Игорь бежал по коридору отеля.
Своей карточкой открыл 612-й номер.
Телевизор в номере работал. Один из ночных каналов показывал концерт народного хора:
Окрасился месяц багрянцем,
Где волны шумели у скал…
Струк подпевал:
Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал.
— Дед, угомонись! — шепотом попросил его Игорь. — Ты принца разбудил!
— Какого принца? — испугался Струк.
— Принца Трибудана. Он в соседнем номере живет.
— Ёкарный бабай!
— Ложись спать! Свалился ты на мою голову… — Игорь выключил телевизор и вышел.
Струк робко заглянул в спальню, но войти не отважился.
Почесав затылок, сходил в прихожую, снял с вешалки свое пальто, лег на диван, положив под голову одну из подушек, укрылся пальто и тихо уснул.
Утро всю страну накрыло серебром.
Бодя вошел в дверь скромного особнячка, на котором красовалась вывеска: «Областная коллегия адвокатов. ПРЕЗИДИУМ».
Стоял в пробке на кольцевой дороге и нервно разговаривал с кем-то по мобильнику Русаченко.
Спешили куда-то Сашка и Верка.
Сладко спала на лежанке Ирина.
Андрей осматривал расположенные под навесом на зимовку ульи.
Прыгал, чтобы согреться, возле мусорного бачка Мишук.
К воротам дома-интерната для престарелых № 28 подкатило шикарное представительское авто.
Совершающие утренний моцион пожилые люди удивленно смотрели, как из машины выбирался полупьяный Струк с бутылкой коньяка.
Выбрался, вздохнул и обреченно пошел к зданию.
Бодя стоял «на ковре» перед Русаченко.
Тот хохотал.
— Ну кто же, в натуре, знал, что он — это не он? Старик? Старик. В дом престарелых не хочет? Не хочет. Без аиста жить не может? Не может. На суицид давил, спрыгнуть с дуба грозился. Ну, я чин-чинарем все на него оформил, а тут явился настоящий. Ну и попер меня вместе с договором. Никогда так не лажался…
Шеф перестал смеяться и нажал на кнопку селектора:
— Лера…
— Слушаю, Сергей Григорьевич…
— Лера, передайте по всем отделам, чтобы с Нового года Бородича никто Бодей не называл.
— Хорошо… — засмеялась секретарша.
— Отныне он у нас филантроп.
— Мизантроп… — несмело поправил своего шефа Бодя.
— Короче, спонсор и Дед Мороз в одном лице. Ко мне Ходас просилась?
— Она ждет.
— Закончу с Бородичем — пусть заходит.
— Хорошо, Сергей Григорьевич.
Бодя положил на стол бумагу.
— Что это?
— Договор… на хату… В этих Чириках.
Шеф вздохнул, мельком глянул в договор.
— Ну и что? — сказал он. — Наша фирма совершила продажу своего имущества физическому лицу. Физическое лицо уплатило за стоимость имущества и даже государственную пошлину уплатило.
— Не платил он ничего! И договор у нас… Я уже в областную коллегию к адвокатам сгонял. С самим Чифирьчиком встречался…
— С кем встречался?
— С Чифирьчиком. Это их типа президент… Фамилия у него такая…
— Чайчиц его фамилия, а не Чифирьчик! Он мне только что звонил. Интересовался, как это наш «Агробокс», имея таких припыленных сотрудников, удосуживается успешно работать?
— Почему припыленных?! — возмутился Бодя. — Старикан-то денег не платил!
