Они разбили палатку, нашлось даже немного сухостоя для небольшого костерка. Огромные звезды, такие, какие бывают только в горах. Так обманчиво близко, что, кажется, руку протяни - и вот она, звезда. С ледника ощутимо тянет холодом, от которого не спасет чахлый костерок.
- Пойдем спать, Арти. Завтра подниму тебя на рассвете. Ты должен это увидеть.
- Пойдем.
А внутри, в палатке...
- Что это, Тима?
- Это твой спальник. Теплый.
- Мы будем спать... каждый в своем спальнике?
Он пытается не улыбаться.
- А что?
- Я боюсь замерзнуть!
- Вряд ли ты замерзнешь в этом... - она гневно сверкнула глазами. - Хорошо, - встегивает молнии друг в друга. - Так подойдет?
- Да. Я предпочитаю спальник с дополнительным обогревом.
- Хм... Это редкая, эксклюзивная модель. Но тебе повезло. У меня она есть.
Все вокруг серое. Светло-серый язык ледника, темно-серые вершины, толпящиеся вокруг него. Артем с Арлетт стоят, обнявшись, ежатся на пронзительно-холодном, предутреннем ветру.
- Вот отсюда мы всегда встречали с папой рассвет.
Рассвета пока не видно. Еще минут десять, по ощущениям Артема.
- Ты скучаешь по нему?
- Ты знаешь... да. Но... я... - она смотрит куда-то вдаль - то ли размышляя, то ли подбирая слова. - Я чувствую иногда, что он как будто рядом со мной. Особенно здесь, в горах.
- Слушай, - он нагибается к ее уху, - а сегодня ночью, в палатке... он тоже был рядом? А то как-то неловко...
- Арти!!!!
- Все-все, я понял! Извини, дурак, чушь сморозил. На самом деле, я рад, что ты чувствуешь такую близость с отцом. Наверное, трудно было... когда он погиб?
- Знаешь, я как-то... с какого-то времени... просто была к этому готова. Что однажды он уйдет. В любой момент. И потом... мне кажется, он не ушел. Он как будто остался здесь, в этих горах. Я не знаю, как это объяснить... Тебе кажется это странным?
- Нет. Я понимаю.
Они стоят, обнявшись, и наблюдают великолепное действо. Эта мистерия происходит каждый день. А каждый день это великолепно, достойно оваций и рукоплесканий. Или просто молчаливого благоговения тех немногих, кто наблюдает, зная, что это стоит того.
Тонкий, неуловимый оттенок перехода серого в розовое. Все меньше серого, все больше розового. А потом... Первыми загораются острые пики, становясь в мгновение ока факелами ослепительного огня, аккомпанируя восходящему солнцу в этой творящейся на глазах у двух потрясенных зрителей симфонии света.
И серое превращается в цветное - белый массив ледника, черные, с горящими в лучах солнца вершинами горы, светло-бирюзовое небо. И над всем этим царит его величество дирижер и солист этой мистерии - солнце. В такие моменты начинаешь понимать адептов зароастризма, которые полагают, что свет есть воплощение Бога в физическом мире. Когда солнце восходит в горах, в этом нет ни малейших сомнений.
Этот рассвет стоит того, чтобы идти целый день, ночевать высоко в горах, встать затемно и... встретить его.
_________
К сожалению, Арлетт нужно возвращаться в Орлеан. Тот злосчастный поход в горы, который свел их вместе, был заключительным в цикле экспедиций. Все лето она с помощью компьютерных гениев загружала собранные данные, проводила предварительную обработку. Теперь пришло время для самого ответственного этапа - расчета и прогона этих данных на различных математических и прогностических моделях. И потом еще проанализировать данные расчетов, сделать какие-то выводы. В общем, выполнять ту самую работу, которую и делают ученые. И даже наличие суперсовременных телекоммуникационных технологий не делает возможным выполнять эту работу здесь, в Тине. Ей нужно оборудование, нужны коллеги, все это там, в этом ее Бюро. Значит, и ему придется тоже возвращаться, потому что в Орлеане ему делать совершенно нечего, об этом не может быть и речи. Да и там, дома, тоже скоро начнется сезон. Работа, туристы, группы. Все это ждет его.
- Арти... Пожалуйста... Не уезжай...
- Ален, ну подумай сама. Что мне делать в этом твоем Орлеане? Я там с ума сойду от тоски. Да и потом - у меня дома дела, работа...
- Оставайся здесь!
- Здесь?!
- Здесь, в Тине! Пожалуйста. Прошу тебя... Тебе здесь нравится, я вижу. Оставайся, живи здесь. Подожди снега, увидишь, как здесь по-настоящему красиво.
- А ты?
- А я буду приезжать. Каждые выходные. К тебе.
- Блин, Аль, это как-то неправильно...
- Скажи мне, Арти... только честно! Что случится, если ты не вернешься сейчас? Что-то страшное? Тебя кто-то ждет скоро? У тебя есть обязательства?
Он вздыхает. Она просила честно...
- Ну, если честно, то... ничего особенно страшного не случится. Но...
- Оставайся...
Убедила. Совершенно нечестными, запрещенными, но так часто практикуемыми женщинами приемами, но - убедила. И он дал себя уговорить. Потому что и сам не хотел уезжать от нее, хотел остаться здесь, в Альпах. Он еще не успел как следует познакомиться с ними. И не успел насытиться ею.
