Огромное облегчение приятным теплом разошлось по моему телу. Ян доверился мне! Могу только представить, до какой степени ему тяжело было это сделать. На этот раз его доверие будет оправдано. Для каждого из нас все закончится хорошо.
Как гром оглушает ясное небо, так щелчок дверной ручки разорвал напряженную тишину в гостиной. Внезапно. Громко. Вызвав короткий, но сильный испуг. Я вздрогнул, крутнув голову в сторону прихожей. Одновременно со мной вздрогнул и Ян.
БАХ!
Прозвучал гораздо более громкий звук. Что-то болезненно ударило меня в грудь, а мгновение спустя – в спину. Я не понимал, что происходит, кто бьет меня со всех сторон? Из глаз посыпались искры, я перестал чувствовать ноги, кто-то врезал мне чем-то по заду.
Картинка постепенно прояснялась. Искры сменились непонятной мутноватой пеленой. Я увидел Яна – он стоял уже не так близко, как всего секунду назад, и смотрел на меня сверху вниз. Мое тело охватила сильная усталость. Я опустил взгляд, пытаясь разобраться в причине такого состояния, и ужаснулся увиденному. Чуть левее от центра груди, из отверстия круглой формы, сочилась кровь.
Я поднес к ране руку в надежде, что все это неправда, все не по-настоящему, и вовсе это не кровь. Но липкая жидкость на пальцах убедила в обратном.
Сразу стало все понятно. Громкий звук – это был выстрел. Толчок в грудь – прямое попадание. Удар в спину – это меня отбросило к стене. Удар по заду – это я рухнул на пол. Желая того или нет – Ян спустил курок.
Вокруг заволакивало, невесть откуда взявшимся, туманом. Мои движения стали необычно медленными, будто кто-то замедлил время. Я с трудом поднял голову и снова увидел Яна. Его испуганное лицо, сильную дрожь в руках, вину в глазах. Его растерянный взгляд метался в стороны, и внезапно резко замер на мне. Все эмоции вмиг стерлись у него с лица, на смену им пришло что-то, напоминающее смирение. Неожиданно он приставил пистолет к своему виску.
Еще один звук выстрела прошелся гостиной. На этот раз намного приглушенный, словно издалека, из какого-то тоннеля. Ян рухнул на пол, лицом вниз. Вокруг головы начала растекаться лужица крови.
– Лео!
Из постепенно густеющего тумана появился Рион. Так близко он был, но так далеко звучал его голос.
– Вот дерьмо! – медленно и сдавленно говорил он. – Держись! Вызывай скорую! – обернулся к кому-то, кого я не видел.
Я не мог пошевелить руками, шея отказывалась подчиняться. От груди по всему телу расходился холод. Я хотел позвать жену, выговорить её имя, но едва выдавил невнятный звук. Рион что-то прикладывал к ране и надавливал.
К туману в глазах присоединилось мерцание, я почувствовал, что не могу больше фокусировать взгляд на друге.
– Смотри на меня! – звучало где-то спереди. – Не закрывай глаза! Смотри на меня, Лео!
Бороться с сонливостью стало невозможно. Не осталось ни сил, ни даже желания. Мои легкие сделали последний выдох, как вдруг что-то ухватило меня сзади и потащило за собой. Туманная картинка с Рионом превратилась в некий круглый экран, который очень быстро отдалялся. Я видел свои ноги и руки, болтающиеся по ветру передо мной, как будто несся спиной назад на сумасшедшей скорости.
– Смотри на меня! – звучало совсем потусторонне.
Экран неустанно уменьшался в размере. Свет, исходящий от него, тускнел. С каждой секундой я все меньше мог разглядеть свои конечности.
– Не смей умирать!
Последние звуки утихли, экран превратился в едва заметную точку. Непроглядная тьма полностью скрыла от меня мое тело. Стало невероятно легко и спокойно.
Я всецело отдался сну.
Толпа людей, несколько десятков, собрались в этот хмурый день, чтобы попрощаться с Лео Рутисом. На кладбище присутствовали бизнес-партнеры, все члены совета директоров, исполнительный директор Роб Фостер, чье имя останется в «Белом архиве» теперь навсегда. Издалека прилетели двоюродный брат Макс и старый друг Дэн. И, конечно же, в числе прочих находились безутешные родители и жена с дочерью.
Рион стаял вдалеке от них и с не меньшей горечью наблюдал, как гроб опускается в землю. Он не хотел приходить, не хотел показываться на глаза Элле – вина за случившееся терзала его слишком сильно. Он не выполнил свою единственную обязанность – не уберег подопечного. Не оправдал высокого звания – хранитель. Снова дал Ари одержать верх.
Он видел, как угасла жизнь в глазах Лео, чувствовал, как его душа пропала с внутреннего радара. Видел страдания жены и непонимание дочери, стоявшей за порогом дома в ожидании матери. Ужасные кадры, навсегда врезавшиеся в память. И все из-за него.
Но заставить себя не явиться на похороны он так и не смог. Его отсутствие – значило бы неуважение к погибшему другу. Он обязан был прийти.
Каждый в толпе скорбел по-своему. Родственники плакали, остальные – кто молчал, кто переговаривался с соседом, кто пытался утешить вдову.
