– Будем делать из тебя нового человека – уклончиво сказал я.
В следующую секунду в комнату вошел Грэг, а следом за ним – девушка с квадратным кейсом.
– Здравствуйте – поздоровалась девушка с кейсом. – Ты, значит, будешь моей жертвой? – посмотрела она на Эллу.
– Что происходит? – еще больше забеспокоилась «жертва».
– Это твой гример. Часа через четыре посмотришь на себя в зеркало и не узнаешь.
– Думаю, через пять, минимум – поправила гример.
– Если хочешь окончательно исчезнуть, то сделаем все так, чтоб уже наверняка – начал объяснять я, когда увидел недоумение на лице Эллы. – Получишь на руки два паспорта. В первом будет твое фото с гримом, тогда ни одна камера не поможет Девину тебя отследить. Во втором будет обычное фото, чтобы могла спокойно передвигаться за границей. Не будешь же каждый раз себе гримера искать.
Элла сделала неопределенное движение головой, а затем пожала плечами, смирившись с моим планом. Гример пересадила её на самый высокий стул, какой смогла найти в доме. Раскрыла свой кейс со всем необходимым, и принялась за работу.
Пять с половиной часов спустя я вошел в комнату, и увидел на стуле абсолютно новую девушку. Даже не девушку, а женщину за сорок. Гример её состарила, кардинально поменяла черты лица, добавила множество морщин, и влепила бородавку на подбородке. Единственное, что выдавало в этой страхолюдине Эллу – были её голубые глаза. И в те планировалось вставить линзы.
Фотограф, уже заждавшись, сделал пару фото на белом фоне и быстро покинул дом. Фотосессия заняла от силы минуту, после чего гример взглянула на Эллу и мило улыбнулась.
– Как тебе новое лицо?
– Обалдеть – ответила она, не переставая смотреть на себя в зеркало. – Нужно постараться в аэропорту не пугаться своего отражения.
– Постарайся – сказала гример. – Что ж, завтра повторим. А теперь давай покажу, как от него избавиться.
– Повторим? Ты издеваешься? Зачем от него избавляться?
– До утра оно не доживет, все помнется и размажется. С ним нельзя ночевать.
– Грим сделали ради фото на паспорт – вмешался я. – Завтра сделают ради вылета из страны.
– Опять придется сидеть пять часов? – негодовала Элла.
– А ты хочешь, чтоб Девин и дальше за тобой гонялся? – ответил я.
– Может, не будем при посторонних? – кивнула Элла в сторону гримера.
Я достал из кармана пиджака заготовленную пачку денег и передал девушке за работу.
– Это аванс. Приезжайте завтра к полудню.
Гример взяла деньги, после чего помогла Элле вернуть свое прежнее лицо. На снятие грима у нее ушло куда меньше времени. Когда она уехала домой, дело приблизилось к вечеру. Мы изрядно проголодались, но, к счастью, Грэг заранее обо всем подумал, и заказал доставку ужина из ресторана. Очень предусмотрительно, особенно, если учитывать, что личный повар остался в пентхаусе.
Ужинать сели вдвоем, охрана успела поесть до нас и вернулась к работе. Первые пять минут прошли в тишине. Лишь прикончив половину своей порции, у Эллы снова проснулось желание поговорить.
– Ты уже, наверное, раньше помогал кому-то исчезнуть, так ведь?
– Да нет, не припомню – ответил я, отпив вина из бокала. – С чего ты взяла?
– Как-то все у тебя схвачено. И паспортист, и гример. И придумал все быстро. Будто уже проворачивал подобное.
– Было дело. В прошлой жизни, когда завод ограбил. Тоже пришлось бежать из страны.
– И как, успешно?
– Поймали на границе. Пять лет отсидел.
– Умеешь обнадежить – улыбнулась Элла.
– В прошлой жизни все постоянно шло не так, как надо. В этой – все иначе. Мои планы успешно реализуются, начиная с 8 месяцев, когда не дал отцу разбиться на мотоцикле.
– Ничего себе – искренне удивилась Элла.
– Это еще мелочи… – протянул гордо я. – Как думаешь, что нужно сделать, чтобы злейший враг добровольно разрешил иметь себя в зад?
– Это нереально – осторожно ответила Элла.
– Я провернул.
– Да ладно! – засмеялась девушка. Впервые за день она, казалось, в отличном настроении. – Врешь!
Я рассказал ей историю во всех подробностях. Смеялись мы долго и от души. За одним рассказом последовал второй, а затем и третий, и десятый. Часы напролет мы вспоминали интересные случаи из наших жизней. Как выяснилось, во многом наше детство совпадало. Например, Эллу тоже отмечали, как развитого, не по годам, ребенка. Опекуны детдома, приютившие её после побега от мамы, быстро заметили, как она рано «научилась» говорить, читать и писать.
Она хорошо училась в школе, но, в отличие от меня, её всегда считали странной. Если я переступал через себя и общался с тупой мелюзгой, играл в игрушки и старался походить на ребенка, то она этого избегала. Общение с «мелкими курицами» и «игры в куклы» её только раздражали, поэтому лет до 15 ей пришлось отстраняться от всего, и быть одиночкой.
Всего за один вечер мы узнали друг о друге больше, чем кто-либо узнал о нас за всю жизнь. Ни с кем мне еще не было так легко и свободно в общении. Элла оказалось тем человеком, которому хочется раскрыться. Возможно, это из-за схожести наших ситуаций в плане перерождения. Но, скорей всего, причина не только в этом.
Элла близка мне по характеру.
