Клинков вышел на центральной усадьбе. Он бывал здесь не раз, поэтому быстро сориентировался и легко нашел совхозный гараж.
Рабочий день подходил к концу, но в мастерских еще суетился народ.
– Здравствуйте! – сказал Артем. – Где найти ваше начальство?
– Сергеич! – весело крикнул один из механизаторов. – За тобой пришли!
Стоявшие рядом рассмеялись. Из конторки выглянул невысокий, лысый, плотного сложения человек.
– Здравствуйте, заходите.
– Я из редакции… Приехал к вам…
– По письму?
– Нет, просто так… Хочу очерк написать о каком-нибудь механизаторе. Может, вы поможете подобрать подходящую кандидатуру?
– Очерк? О механизаторе? – Лысый напряженно задумался. – Надо посоветоваться с директором.
Он сел к телефону и минут пять безуспешно пытался дозвониться до руководства. Устав ждать, Артем вежливо спросил:
– Извините, вы-то кто будете?
– Я? – мужчина искоса взглянул на него. – Механик я, вот кто.
– При чем тут тогда директор? Ведь лучше вас этих людей все равно никто не знает.
– Надо согласовать… Мало ли, что вы там напишете, а мне потом отвечать.
– Не буду я писать ничего такого… Просто расскажу о человеке…
– А чего о нем рассказывать? – пожал плечами лысый. – Мы и так все про всех знаем… Да и нет у нас достойных.
– Как это нет? – удивился Клинков.
– А так – нет и все! – отрезал механик.
– Но позвольте… Уборочную вы закончили одними из первых в районе.
– Ну, закончили… И что?
– Кто же у вас в поле работал? Разве не эти самые люди?
– Эти самые и работали…
– Значит, написать про кого-нибудь можно? Вот хотя бы про этого… – Артем кивнул головой в сторону кряжистого мужика, сосредоточенно рубившего зубилом зажатое в тиски железо.
– Про этого нельзя… – развел руками механик.
– Но почему? Почему? – раздраженно спросил Клинков, с трудом подавляя закипающую злость.
– Потому что разбойник он и бандит… Семь судимостей у него. Клейма негде ставить… Полгода всего, как из тюрьмы вернулся.
– Да-а… – Артем тяжело вздохнул. – Давайте тогда вон про того напишем, который гайки крутит.
– Этот вообще по сто семнадцатой сидел…
– Хорошо… А вот тот, с усами, чем плох?
– Алкаш… Пьяница беспробудный… Все из дома пропил. К тому же буйный во хмелю – жену и детишек обижает.
– А этот, на лавочке, возле батареи? Что, тоже пьяница и хулиган?
– Нет, этот парень спокойный. Не пьет, не курит, не дерется… Одно хреново – где ни присядет, там и уснет… Вот он и сейчас дремлет… А сей год, осенью, уснул прямо в тракторе. Чуть шефов наших не передавил, которые в поле работали. Наделал бы делов!.. Так что подождите немного. Сейчас я до директора дозвонюсь. Что он скажет…
Артем постоял, подумал и пошел, куда глаза глядят. По дороге его обогнал заляпанный грязью «УАЗик». Мигнув красными фонарями, машина остановилась.
– Пресса-а! – услышал он знакомый бас директора хозяйства Леонова. – Какими судьбами?
– Добрый вечер, – улыбнулся Артем. – Надо бы что-нибудь про кого-нибудь написать. Не подскажете, про кого?
– Садись… Сейчас подумаем… Ага! У нас же бухгалтер на этой неделе на пенсию уходит. Юбилей у человека… Всю жизнь в нашем совхозе проработал. Вот про него и напиши. Поехали…
Директор высадил Клинкова возле приземистого, с покосившейся оградой дома, а сам, махнув на прощание рукой, покатил дальше.
Артем открыл скрипучую калитку и, пройдя по сломанным подгнившим мосткам, постучался в дверь.
Долго никто не открывал. Потом щелкнула задвижка, и в дверном проеме показался высокий чернявый молодой мужчина.
– Здравствуйте, я к Павлу Константиновичу, – сказал Артем.
– Проходите, – зевая, ответил мужчина, пропуская его вперед. – Он скоро будет…
Пригнувшись, Клинков шагнул в темные сени и, наощупь найдя дверную ручку, потянул ее на себя. Дверь приоткрылась. Удушливый, спертый воздух хлынул навстречу. Артем поперхнулся от резкого, неприятного запаха. Так пахнет в жилище, где долгое время лежит больной человек.
– Здесь пока посидите, – указал мужчина на продавленный старый диван и скрылся в соседней комнате.
Клинков присел, куда ему указали, и огляделся. Посредине стоял большой круглый стол, покрытый выцветшей блеклой скатертью, в углу – русская печь, а рядом – большая железная кровать с резными металлическими шишечками. На ней, прикрыв глаза, лежала седая, высохшая как мумия старуха. Услышав посторонние звуки, она приподняла голову с плоской серой подушки и посмотрела в сторону Артема. Сначала взгляд ее был бессмысленен и пуст, потом в глазах промелькнула искра сознания и Клинков, подавив в себе чувство неловкости, тихо сказал:
– Я к Павлу Константиновичу.
– А-а-а? – отворив впалый беззубый рот, проскрипела старуха.
– К Павлу Константиновичу… – повторил Клинков.
– А-а-а? – опять вопросительно простонала старуха, словно пытаясь что-то вспомнить, и вдруг совершенно внятно произнесла:
– Смерти-то нет… Ни в какую… Скорей бы уж…
Потом, уже тише, забубнила что-то невнятное, и глаза ее снова заволокло туманом.
