Белый бушлат полностью

Один из доводов, выставляемый морскими офицерами в защиту последних, заключается в следующем: наказание это может быть применено мгновенно, оно не отнимает драгоценного времени, и с того момента, как матрос снова напялил на себя рубашку, с этим делом покончено. Всякий иной вид наказания был бы связан с большой возней и хлопотами, а, кроме того, матросу внушил бы преувеличенное мнение о важности собственной персоны.

Как бы возмутительно глупо это ни казалось, все так в действительности и есть. Но исходя из этого принципа, многие командиры кораблей часто пускают в ход плеть, благо она всегда под рукой. Если преступления не входят в компетенцию военного суда, все они расцениваются на один лад. Это то же самое, что уголовные законы в Англии шесть десятилетий тому назад, когда смертная казнь полагалась за сто шестьдесят различных видов преступлений: служанку, укравшую часы, вешали рядом с убийцей целой семьи.

Одним из самых обычных наказаний во флоте является лишение провинившегося чарки на день или на неделю. А так как большинство матросов чрезвычайно привержено к грогу, они считают это весьма чувствительным наказанием. Вам часто приходится слышать такие слова: «Уж лучше дышать не давайте, только дайте выпить».

Встречаются трезвые матросы, которые гораздо охотнее получали бы вместо чарки деньгами, но слишком часто их пугает мысль, что, откажись они от грога, их за какой-нибудь незначительный проступок вместо лишения выпивки могут подвергнуть экзекуции. Это, между прочим, является серьезным препятствием на пути насаждения трезвости во флоте. Но во многих случаях даже осушивание ненавистной ему чарки не может спасти осторожного матроса от позора. Ибо, наряду с экзекуцией по всей форме с применением плети, совершивший мелкий проступок рискует познакомиться с линьком, представляющим собой кусок выбленочного троса с узлом на конце, которым лупят без разбора, не скидывая рубахи с провинившегося, по любому поводу и в любой части корабля, стоит только командиру подать малейший знак. По особому приказу этого лица большинство боцманматов носит линек свернутым в шляпе, так чтобы сию же минуту огреть им любого нарушителя. Так во всяком случае было заведено на «Неверсинке». И до того недавнего времени, пока историк Бэнкрофт [167], бывший морским министром в президентство Поулка [168], официально не вмешался в это дело, вахтенным офицерам почти на всех кораблях предоставлялось право по собственному усмотрению налагать наказание линьком на любого матроса. И это несмотря на закон, гласящий, что право применять телесные наказания предоставлено исключительно командирам кораблей и военным трибуналам. Были даже случаи, когда какой-нибудь лейтенант в приступе ярости, вызванном избытком горячительных напитков, а то еще и сознанием, что его не любят или ненавидят матросы, приказывал глухой ночью выпороть целую вахту в двести пятьдесят человек.

Существует мнение, что даже сейчас имеются командиры кораблей, передающие право назначать наказание линьком своим подчиненным, и тем нарушающие закон. Во всяком случае твердо установлено, что флотские лейтенанты почти единодушно поносят Бэнкрофта за непрошенное ущемление узурпированных ими прав и изъятие из рук их линька. Тогда они предсказывали, что поспешное и необдуманное вмешательство морского министра приведет к падению всякой дисциплины во флоте. Но ничего подобного не случилось. Эти же офицеры готовы теперь поклясться, что не исполнившееся тогда пророчество исполнится теперь, если только вздумают отменить плеть.

Что же касается своеволия, с которым многие командиры кораблей нарушают точно сформулированные законы, выработанные Конгрессом для флота, можно привести следующий вопиющий пример: свыше сорока лет в американском Морском уставе существует пункт, запрещающий командиру корабля назначать более двенадцати ударов плетьми за один раз и за одну провинность. Если надо дать их больше, приговор должен быть вынесен военным судом. Однако уже почти полвека, как с законом этим не считаются, и притом почти совершенно безнаказанно. Последнее время, впрочем, благодаря усилиям Бэнкрофта и других, его стали держаться много строже, чем раньше. И теперь его, как правило, соблюдают. Все же, когда во время описываемого плавания «Неверсинк» стоял в одном из южно-американских портов, матросы с другого американского фрегата сообщили нам, что их командир назначает своей властью в отдельных случаях восемнадцать и даже двадцать плетей.

Небезынтересно отметить, что фрегат этот вызывал восторги местных дам своей ослепительной чистотой. Один из баковых сказал мне, что извел три больших складных ножа (стоимость коих была вычтена из его жалованья), скребя кофель-нагели и комингсы люков.