Белый бушлат полностью

Удивительно, что, меж тем как вахтенные офицеры на американских военных кораблях так долго пользовались узурпированным правом наказывать матросов линьком, в английском флоте эти злоупотребления почти не наблюдались. И хотя капитан английского вооруженного судна имеет право по собственному усмотрению присудить виновного к бóльшему количеству плетей (кажется, к трем дюжинам), сомнительно, чтобы в английском флоте в настоящее время пороли столько же, сколько в американском. Рыцарственный виргинец Джон Рэндолф [169] из Роанока заявил в Конгрессе, что, когда его отвозил послом в Россию американский корабль, ему пришлось видеть на нем больше порки, чем у себя на плантации за десять лет, а у него было пятьсот африканских рабов. Из личных моих наблюдений явствует также, что, как правило, английские матросы не так недолюбливают свое начальство, как американские матросы. Причина, вероятно, кроется в том, что многие английские офицеры по общественному своему положению более привыкли приказывать; отсюда шканечный авторитет дается им гораздо легче. А вот грубый плебей, поднявшись до высоких должностей, благодаря талантам, которым плебейские свойства их обладателя нисколько не мешают проявиться, неизменно оказывается тираном для своей команды. Американские военные моряки часто наблюдали, как лейтенанты из южных штатов, отпрыски старинных виргинских родов, гораздо менее строги и при исполнении служебных обязанностей более вежливы и благовоспитанны в обращении, нежели средний северный офицер.

Согласно существующим законам и принятым во флоте порядкам, матрос, обвиненный в самом пустяшном нарушении, в коем он может быть совершенно неповинен, подвергается без суда наказанию, следы которого он вынужден носить до гроба, ибо опытному глазу военного моряка нетрудно распознать эти следы, оставленные кошками. И с такими-то отметинами на спине этот человек, созданный по образу и подобию всевышнего, должен явиться на Страшный суд. Однако истинное достоинство столь неуязвимо, что даже наказание у трапа не приносит ему бесчестия, хотя тайной причиной, побудившей иного злобного офицера подвести матроса под плеть, является желание унизить его и выбить гордость из человека, задевшего его самолюбие. Но это чувство врожденного достоинства, остающееся нетронутым, хотя тело снаружи и может быть покрыто шрамами на весь срок человеческой жизни, — одна из тех тайн, которые погребаются в самой святая святых его души, нечто ведомое только богу и ему и навеки незримое людям, которые тó лишь считают знаком позора, что различимо глазом. Однако какие муки должен претерпевать матрос, истекая кровью у трапа, да еще истекая в душе кровавыми каплями стыда! Неужели мы не имеем права со всею силою заклеймить позором эту гнусность? Так подайте мне руки все те, кто согласен со мной, и во имя того, кому уподобляется бичуемый матрос, зададим вопрос законодателям, по какому праву дерзают они осквернять то, что сам бог считает священным.

— Законно ли бить плетьми римлянина [170]? — спрашивает бесстрашный апостол, прекрасно зная, как римский гражданин, что это незаконно. А теперь, тысяча восемьсот лет спустя, законно ли, сограждане, бить плетьми американца? Бить его во всех частях света на ваших фрегатах?

Бесполезно ссылаться в свое оправдание на общую развращенность матросов военного флота. Развращенность угнетенного не оправдывает угнетателя, она — добавочное пятно на угнетателе, поскольку развращенность — следствие, а не причина и не оправдание угнетения.

Только клеймить позором какое-либо беззаконие — занятие в наше время достаточно праздное, поэтому подойдем к делу с другой стороны.

Если есть какие-либо три вещи, противные духу нашей конституции, то это следующие: безответственность судьи, неограниченная дискреционная власть [171], предоставленная начальнику, и сочетание безответственного судьи и начальника, наделенного неограниченной властью, в одном лице.

Однако в силу указа Конгресса все коммодоры американского флота подпадают под все эти три обвинения, наказывая матросов за приписываемые им проступки, не перечисленные в Своде законов военного времени.

Процитируем упомянутый указ.

XXXII. О Своде законов военного времени: «Все преступления, совершенные лицами, состоящими на военно-морской службе, не поименованные в перечисленных статьях, будут наказуемы согласно законам и порядкам, принятым в подобных случаях на кораблях».

Вот эта-то статья больше, чем что-либо другое, и вкладывает плеть в руки капитана, не требует с него никакого отчета за суд и расправу и предоставляет ему широкую возможность упражнять на простом матросе жестокость, которая сухопутному человеку покажется невероятной.