Поэтому, когда юнец при всех вступился за матроса, Коллингвуд, повернувшись к виновному, произнес: «Этот молодой человек так горячо вступился за вас, что я, в надежде, что вы испытаете к нему благодарность за его доброжелательство и человеколюбие, на этот раз посмотрю на ваш проступок сквозь пальцы». Этот случай приводится издателем «Переписки» адмирала, чтобы проиллюстрировать его доброту.
Так вот, Коллингвуд был на самом деле одним из самых справедливых, человеколюбивых и доброжелательных адмиралов, которые когда-либо подымали свой флаг. Такие морские офицеры, как Коллингвуд, встречаются один на миллион. Но если даже такой человек, как он, под влиянием установившейся традиции мог нарушить самые элементарные основы справедливости — как бы ни были честны его побуждения, — что можно ожидать от других командиров кораблей, не столь щедро наделенных благородными чертами, как Коллингвуд.
А если корпус американских кадетов пополняется преимущественно за счет детской, прилавка и домашней среды, где ребенку все позволено; и если большинство их своей неспособностью выполнять во всех существенных случаях обязанности офицера, мальчишеской и самонадеянной кичливостью, золотым шитьем на их формах, надменным обращением с матросами, исключительной способностью истолковывать самые пустяковые действия как проявления оскорбительной непочтительности к их достоинству — если всем этим они порой вызывают недоброжелательство матросов; и если недоброжелательство это тысячью способами выступает невольно наружу, как легко любому из этих кадетов, когда моральные принципы не держат его в узде, прибегнуть к злобным действиям по отношению к оскорбителям, доходящим нередко до порки, поскольку, как мы видели, молчаливый принцип, принятый во флоте, по-видимому, сводится к тому, что в обыкновенных сношениях с матросами кадет неспособен совершить какого-либо действия, заслуживающего осуждения его начальства.
— Смотри у меня! Уж я постараюсь, чтоб с тебя поскорее
Иной раз случается видеть, как такой молокосос, не дотянувший еще и до пяти футов росту, яростно взирает на какого-нибудь почтенного шестифутового бакового и осыпает его самыми обидными и невыносимыми для мужчины эпитетами, а тот вынужден держать под семью замками готовый сорваться ответ, ибо знает, чтó это ему будет стоить, дерзни он ответить хоть малейшим ударом щенку, тявкающему у него под ногами; по закону его ожидает смерть.
Но коль скоро осуществление большинства практических задач привело к пониманию того, чего можно ожидать от человеческой природы и какой она навсегда обречена остаться, не требуется особых примеров, чтобы доказать, что если еще почти мальчишкам, без всякого разбора выхваченным из семьи, предоставить неограниченную власть над взрослыми людьми, то результаты по своей чудовищности будут вполне соответствовать чудовищности традиции, санкционирующей эту более чем жестокую нелепость.
Не следует пренебрегать и тем фактом, что, в то время как самые благородные и героические морские командиры — люди гигантского масштаба, включая самого лорда Нельсона, — взирали на телесные наказания во флоте с глубочайшим огорчением и не без основательных сомнений в их необходимости вообще, всякий, кто в достаточной мере сталкивался с кадетами, может, положа руку на сердце, удостоверить, что ему приходилось видеть лишь весьма небольшое количество этих юнцов, которые не были бы восторженными защитниками и поклонниками порки. Может даже показаться, что им самим, лишь весьма недавно вышедшим из детской и начальной школы, где порядок наводился розгой, не терпится выместить жгучую обиду тех лет на спинах великовозрастных свободных американских граждан.
Не следует также забывать, что в английском флоте будущим офицерам не дают проявлять такого высокомерия, как в американском. В Англии они (если я не ошибаюсь) разделены на три класса «волонтеров», где их соответственно проверяют, а не сразу производят в офицеры, как у нас. Вам также бросится в глаза, когда вы увидите английский катер под командой одного из таких волонтеров, что юнец этот не ступает с такой горделивой осанкой, не похлопывает по рукояти своего кортика с видом некоего Бобадиля [298], не поглаживает себе щек в предвкушении воинственных бакенбардов и не изрыгает таких ругательств на матросов, как это слишком часто бывает с мальчишками, носящими в американском флоте плехт-анкера на отворотах своих форменных курток.
