Вот ты и король лич... А стоп, это не та история, но какие наши годы?
Ветер выл среди древних сосен, неся с собой запах смерти и забвения. Снег падал густыми хлопьями, превращая мир в белое безмолвие, где каждый шаг звучал как последний вздох умирающего. Где-то вдали волки завывали свою древнюю песню, но даже их голоса казались приглушёнными в этой ледяной пустыни за Стеной.
Он не помнил своего имени. Не помнил своего лица. Воспоминания о прежней жизни растворились, как дым на морозном воздухе, оставив лишь обрывки чужих снов. Был ли он когда-то человеком? Смеялся ли, плакал ли, любил ли? Всё это ушло в небытие вместе с теплом его крови.
Теперь он был Иным. Белым ходоком. Созданием льда и тьмы, рождённым в самом сердце бесконечной зимы. Его кожа была белее свежевыпавшего снега, глаза горели синим пламенем, а дыхание превращалось в морозную дымку. Он двигался беззвучно, словно сама смерть, облачённая в доспехи изо льда.
Но что-то было не так. Глубоко внутри, в том месте, где когда-то билось сердце, теплилась искра. Не память — нет, память была мертва. Это было что-то другое. Знание. Понимание того, что не должно было существовать в разуме Иного.
Он знал, что впереди его ждёт война. Знал имена тех, кто встанет на его пути: Джон Сноу, Дейенерис Таргариен, Тирион Ланнистер. Знал о драконах и валирийской стали, о пророчествах и древних клятвах. Он знал, как всё должно было закончиться.
Но знание — это сила. А сила может изменить даже предначертанную судьбу.
Вокруг него собирались мертвецы — его новая армия. Скелеты и гниющая плоть, некогда бывшие людьми, теперь служили его воле. Они ждали приказа, безмолвные и покорные, готовые маршировать на юг, туда, где ещё теплилась жизнь.
Он поднял руку, покрытую инеем, и мёртвые двинулись вперёд. Долгая ночь началась снова, но на этот раз всё будет по-другому. На этот раз у него есть то, чего никогда не было у королей ночи прежде.
У него есть память о будущем, которое ещё не наступило.
И он изменит его.
***
Север встретил его молчанием. Бескрайние просторы за Стеной простирались до самого горизонта белым саваном, под которым покоились тысячи лет истории. Здесь не росли цветы, не пели птицы, не журчали ручьи. Была только вечная зима, холод, проникающий в самые кости, и ветер, что нёс с собой шёпот давно умерших.
Он шёл уже много дней, хотя время для него потеряло всякий смысл. День и ночь сливались в одну серую массу под низким небом, затянутым тучами. Его босые ноги не оставляли следов на снегу — он словно скользил над поверхностью земли, не касаясь её. Ледяные доспехи, что покрывали его тело, звенели едва слышно на ветру, создавая мелодию, похожую на звон разбитого стекла.
Первого мертвеца он почувствовал ещё на рассвете третьего дня. Где-то в глубине промёрзшей земли что-то шевельнулось, откликнувшись на его присутствие. Он остановился и закрыл глаза, позволив своему новому чувству развернуться во всю мощь. Это было похоже на тёплую волну, исходящую из самой сути его существа, волну, что искала и находила всё мёртвое в радиусе многих лиг.
Земля под его ногами затрещала, и из-под снега показались костлявые пальцы. Древний скелет, возможно, принадлежавший одичалому, что замёрз здесь много зим назад, медленно поднимался на ноги. Пустые глазницы уставились на своего нового господина, и мертвец склонил голову в безмолвном поклоне.
— Иди за мной, — прошептал он, и его голос прозвучал как треск льда на весеннем озере.
Мертвец послушно встал в строй позади него, и они двинулись дальше на север, туда, где холод становился ещё более жестоким, а земля ещё более безжизненной.
С каждым шагом их становилось больше. Аура власти, исходящая от него, пробуждала всех, кто когда-либо умер в этих краях. Из курганов поднимались воины Первых Людей с бронзовыми мечами в руках. Из расщелин скал выползали останки одичалых, замёрзших во время неудачных набегов. Где-то в глубине леса шевелились кости гигантов — древних существ, что некогда правили этими землями.
Он чувствовал каждого из них. Их тупую, животную преданность. Их готовность идти за ним на край света. Они не думали, не сомневались, не боялись. Они просто были — его армией, его волей, продолжением его самого.
Иногда он останавливался на вершинах холмов и оглядывал свои владения. Бесконечные снежные поля, чёрные леса, где между деревьями мелькали синие огоньки мёртвых глаз. Горы вдали, чьи пики терялись в низких облаках. И повсюду — тишина. Такая полная, такая абсолютная, что казалось, мир задерживает дыхание.
Но он знал, что это обман. Под снегом кипела особая жизнь — жизнь смерти. Каждый его шаг пробуждал новых слуг. Каждый вздох наполнял воздух ледяной магией, что превращала этот край в его королевство.
На седьмой день он дошёл до древнего кладбища. Оно раскинулось в долине между двух хребтов — сотни каменных плит, покрытых рунами Первых Людей. Здесь покоились воины, короли, жрецы — все те, кто жил и умирал за тысячи лет до того, как южане пересекли Узкое море.
