Прошёл час, может быть, два. Время для него не имело значения. Наконец туша дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее. Рёбра медведя начали подниматься и опускаться в пародии на дыхание, хотя лёгкие больше не нуждались в воздухе. Лапы задёргались, когти заскребли по камню.
Медведь открыл глаза.
Там, где прежде горела дикая ярость живого зверя, теперь пылали два синих огонька — холодные, как зимняя стужа, но преданные своему новому господину. Мёртвый исполин медленно поднялся на лапы, встряхнулся и склонил массивную голову в знак покорности.
— Хорошо, — прошептал он, проводя рукой по густой шерсти своего нового слуги. — Теперь ты мой.
Он забрался на спину медведя, устроившись между лопатками зверя. Мёртвое животное даже не дрогнуло под его весом — сила, которая теперь двигала этими мускулами, не знала усталости. Ухватившись за густую шерсть, он направил своего скакуна к выходу из пещеры.
Метель за это время стихла. Серое небо по-прежнему висело низко над землёй, но снег больше не слепил глаза. Медведь вышел из пещеры тяжёлой, размеренной поступью, и они начали спуск по склону горы.
Верхом на мёртвом исполине он чувствовал себя истинным повелителем этих земель. Под ним двигалась могучая туша, способная сокрушить любого врага. Позади тянулась армия воскрешённых мертвецов, готовых выполнить любой его приказ. А впереди лежал путь на юг, к тёплым землям, где люди всё ещё верили в безопасность своих замков и городов.
Медведь нёс его через заснеженную долину, не оставляя следов на девственно белом снегу. Только лёгкий иней, выступавший под лапами зверя, выдавал их присутствие. Вокруг них простирался мир мёртвой красоты — ледяные сосульки свисали с голых ветвей, снежные сугробы искрились в слабом свете, пробивавшемся сквозь тучи.
По мере продвижения к ним присоединялись новые мертвецы. Его аура власти действовала безотказно, пробуждая всех, кто когда-либо умер в этих краях. Из древних курганов поднимались воины времён Героев. Из трещин в скалах выползали скелеты великанов. Замёрзшие туши диких зверей обретали новую жизнь и присоединялись к процессии.
Особенно много мертвецов появилось, когда они проходили мимо поля древней битвы. Здесь, судя по разбросанным костям и обломкам оружия, когда-то сражались армии Первых Людей. Сотни воинов полегли на этой земле, и теперь все они восстали, чтобы служить новому господину.
Он сидел на спине медведя, словно король на троне, и наблюдал, как растёт его воинство. Каждый новый мертвец делал его сильнее, каждая воскрешённая душа расширяла границы его власти. Скоро, очень скоро он будет готов двинуться к Стене.
К вечеру они остановились на отдых в древней крепости, построенной ещё Первыми Людьми. От неё остались лишь развалины — каменные стены, покрытые льдом, и башня без крыши, что торчала в небо обломанным зубом. Но это укрытие вполне подходило для его целей.
Медведь лёг у подножия башни, и он спешился, чувствуя странное удовлетворение от прошедшего дня. Первый день верхом на своём новом скакуне прошёл успешно. Зверь оказался выносливым и послушным, а главное — достаточно быстрым, чтобы покрывать большие расстояния за короткое время.
Мертвецы расположились вокруг крепости ровными рядами, безмолвные стражи в вечном карауле. Их синие глаза горели в сгущающейся темноте, создавая причудливую иллюминацию. Ветер шевелил их истлевшие одежды и гремел костями, создавая музыку смерти.
Он поднялся на вершину башни и оглядел свои владения. Насколько хватало глаз, простирался белый покров зимы. Где-то там, далеко на юге, за многими сотнями лиг, люди грелись у очагов и рассказывали детям сказки о страшных чудовищах с севера. Скоро эти сказки станут явью.
Но пока он был терпелив. У него было время, чтобы собрать армию. Время, чтобы найти способ преодолеть Стену. Время, чтобы изменить судьбу мира согласно своей воле.
Медведь внизу тихо зарычал — не от угрозы, а от преданности своему господину.
***
Дым поднимался тонкой струйкой в серое небо, выдавая присутствие жизни среди бескрайней мертвой пустыни. Он заметил его ещё за несколько лиг — чёрную полоску, прочерчивающую горизонт, как шрам на белоснежном лице зимы. Медведь под ним учуял запах горящего дерева и человеческой плоти, тихо зарычав в предвкушении.
Поселение располагалось в долине между невысоких холмов, прикрытое от северных ветров естественной грядой камней. Десяток жалких хижин, сложенных из брёвен и обмазанных глиной, жались друг к другу вокруг центрального костра. Дым исходил из дыр в крышах, крытых звериными шкурами и ветками. Это было одно из тех затерянных поселений одичалых, что веками прятались в самых глухих уголках земель за Стеной.
Он остановил медведя на гребне холма, откуда хорошо просматривалась вся долина. Внизу сновали фигуры — мужчины, женщины, дети. Все они были закутаны в меха и звериные шкуры, их лица обветрены суровым климатом. Около тридцати душ — немного, но достаточно для начала.
