— Да! — Арин легко поднялась на ноги.
— Идем. Большой! — сказала Эйрис. — Ты увидел то, что необходимо! И сверх необходимого!
«Следующей ночью я начала рассказывать ему Предание.
…Шел двадцать первый год после восшествия на трон императора Ферроса. Двадцать один год назад закончилось Время Смуты, когда от Империи, раздираемой усобицами, отпали Тайдуан, Конг и Хурида, а Гурам перестал отправлять на север корабли с данью. Империя потеряла две трети своих земель, а по оставшимся бродили озверевшие от голода солдаты. Все, в ком текла хотя бы капля доблестной крови Вэрда Смелого, были вырезаны подчистую. Кроме одного [9]…»
— Твои пятки не должны касаться края! — крикнула Эйрис. — Только — носки!
— Но я могу упасть! — резонно возразил Несмех.
— Значит, ты упадешь! — твердо сказала девушка. — Но, владея основой Тверди, как ты можешь упасть? Следи за клинком, болтун!
Меч девушки замер в четверти ладони от кожи Несмеха.
— Угу! — Несмех с опозданием отбил клинок.
Тело его балансировало на краю обрыва. Причем стоял он только на половине ступней. Пятки должны были висеть в воздухе, вернее, «искать в нем опору»… Вспомнив о своей власти над Твердью, Несмех дал этой власти выход — и словно прирос к камню. Ему даже показалось: откинься он назад, его «прилипшие» подошвы, не дадут ему упасть. Так ли это, или он попросту полетел бы в пропасть?
— Ты должен чувствовать оружие! — Клинок Эйрис опять остановился у лица Несмеха.
— Дай мне прямой меч! Такой, как у тебя! — попросил Несмех.
— Глупости, Большой! — Она легонько уколола его в грудь. — Прямой меч — ленивый ручей! А тот, что ты держишь в руках — морская волна! Подними ее, взбушуй, позволь взойти пеной — и она поглотит целую реку, целый город, весь мир! — Металл звенел о металл. — Основа Воздуха, Большой! Дай клинку ветер! Дай! — И обрушила на Несмеха шквал ударов. Если бы Эйрис не удерживала свой меч, Несмех был бы уже мертв.
Он обливался потом, грудь вздымалась, как кузнечный мех.
— Ты говоришь как поэт! — задыхаясь, проговорил юноша. — И все-таки я тебя не понимаю!
— Дай-ка, — девушка отобрала у него меч. — А теперь гляди, Большой! — и тотчас окуталась сверкающим туманом.
Тело ее оставалось совершенно неподвижным, но рука с оружием порхала, словно крыло медовницы. А уж сам клинок попросту исчез, превратившись в прозрачное сверкающее марево.
— Смотри на меня, Большой! — В голосе девушки не было и намека на физическое напряжение. — Почувствуй, что делаю я!
Она целую минуту раскручивала клинок, пока Несмех с помощью своего обострившегося чутья старался понять ее.
— Довольно! — наконец произнес он, и Эйрис, остановив движение, сразу же протянула ему рукоять, шершавая кожа которой хранила тепло ее ладони.
