| Then, and quite suddenly, he became aware of loneliness. | И вдруг его охватило чувство одиночества. |
| He sat down to consider, listening to the silence of the forest and perturbed by it. That nothing moved nor sounded, seemed ominous. | Он сел, тревожно прислушиваясь к лесной тишине: ни звука, ни движения... |
| He felt the lurking of danger, unseen and unguessed. | Это показалось ему подозрительным, его подстерегала какая-то неведомая опасность. |
| He was suspicious of the looming bulks of the trees and of the dark shadows that might conceal all manner of perilous things. | Он всматривался в смутные очертания высоких деревьев, в густые тени между ними, где мог притаиться любой враг. |
| Then it was cold. Here was no warm side of a tepee against which to snuggle. | Потом ему стало холодно Теплой стены вигвама, около которой он всегда грелся, здесь не было. |
| The frost was in his feet, and he kept lifting first one fore-foot and then the other. He curved his bushy tail around to cover them, and at the same time he saw a vision. | Он сидел, поочередно поджимая то одну, то другую переднюю лапу, потом прикрыл их своим пушистым хвостом, и в эту минуту перед ним пронеслось видение. |
| There was nothing strange about it. Upon his inward sight was impressed a succession of memory-pictures. | В этом не было ничего странного: перед его глазами встали знакомые картины. |
| He saw the camp again, the tepees, and the blaze of the fires. | Он снова увидел поселок, вигвамы, пламя костров. |
| He heard the shrill voices of the women, the gruff basses of the men, and the snarling of the dogs. | Он услышал пронзительные голоса женщин, грубый бас мужской речи, лай собак. |
| He was hungry, and he remembered pieces of meat and fish that had been thrown him. | Белый Клык проголодался и вспомнил куски мяса и рыбы, которые ему перепадали от людей. |
| Here was no meat, nothing but a threatening and inedible silence. | Но сейчас его окружала тишина, сулившая не еду, а опасность. |
| His bondage had softened him. | Неволя изнежила Белого Клыка. |
| Irresponsibility had weakened him. | Зависимость от людей лишила его части силы. |
| He had forgotten how to shift for himself. | Он разучился добывать себе корм. |
| The night yawned about him. | Над ним спускалась ночь. |
| His senses, accustomed to the hum and bustle of the camp, used to the continuous impact of sights and sounds, were now left idle. | Его зрение и слух, привыкшие к шуму и движению поселка, к непрерывному чередованию звуков и картин, не находили себе работы. |
| There was nothing to do, nothing to see nor hear. | Ему нечего было делать, нечего слушать, не на что смотреть. |
| They strained to catch some interruption of the silence and immobility of nature. | Он старался уловить хоть малейший шорох или движение. |
| They were appalled by inaction and by the feel of something terrible impending. | В этом безмолвии и неподвижности природы таилась какая-то страшная опасность. |
| He gave a great start of fright. | И вдруг Белый Клык вздрогнул. |
| A colossal and formless something was rushing across the field of his vision. | Что-то громадное и бесформенное пронеслось у него перед глазами. |
