| It was a tree-shadow flung by the moon, from whose face the clouds had been brushed away. | На землю легла тень дерева, освещенного выглянувшей из-за облаков луной. |
| Reassured, he whimpered softly; then he suppressed the whimper for fear that it might attract the attention of the lurking dangers. | Успокоившись, он тихо заскулил, но, вспомнив, что это может привлечь к нему притаившегося где-нибудь врага, смолк. |
| A tree, contracting in the cool of the night, made a loud noise. It was directly above him. | Дерево, схваченное ночным морозом, громко скрипнуло у него над головой. |
| He yelped in his fright. A panic seized him, and he ran madly toward the village. | Белый Клык взвыл и, не чуя под собой ног от ужаса, опрометью кинулся к поселку. |
| He knew an overpowering desire for the protection and companionship of man. | Он чувствовал непреодолимую потребность в людском обществе, в защите, которую оно дает. |
| In his nostrils was the smell of the camp-smoke. In his ears the camp-sounds and cries were ringing loud. | В его ноздрях стоял запах дыма от костров, в ушах звенели голоса и крики. |
| He passed out of the forest and into the moonlit open where were no shadows nor darknesses. But no village greeted his eyes. | Он выбежал из лесу на залитую луной поляну, где не было ни теней, ни мрака, но глаза его не увидели знакомого поселка. |
| He had forgotten. The village had gone away. | Он забыл, что люди ушли оттуда. |
| His wild flight ceased abruptly. | Белый Клык остановился как вкопанный. |
| There was no place to which to flee. | Бежать было некуда. |
| He slunk forlornly through the deserted camp, smelling the rubbish-heaps and the discarded rags and tags of the gods. | Он грустно бродил по опустевшему становищу, обнюхивая кучи мусора и хлама, оставленного богами. |
| He would have been glad for the rattle of stones about him, flung by an angry squaw, glad for the hand of Grey Beaver descending upon him in wrath; while he would have welcomed with delight Lip-lip and the whole snarling, cowardly pack. | Теперь его обрадовал бы даже камень, брошенный какой-нибудь рассерженной женщиной, даже тяжелая рука Серого Бобра, а Лип-Липа и всю рычащую, трусливую свору собак он встретил бы с восторгом. |
| He came to where Grey Beaver's tepee had stood. In the centre of the space it had occupied, he sat down. He pointed his nose at the moon. | Он побрел к тому месту, где стоял прежде вигвам Серого Бобра, сел посредине и поднял морду к луне. |
| His throat was afflicted by rigid spasms, his mouth opened, and in a heart-broken cry bubbled up his loneliness and fear, his grief for Kiche, all his past sorrows and miseries as well as his apprehension of sufferings and dangers to come. | Спазмы сжимали ему горло; пасть у него раскрылась, и одиночество, страх, тоска по Кичи, все прошлые горести и предчувствие грядущих невзгод и страданий -- все это вылилось в протяжном, тоскливом вое. |
| It was the long wolf-howl, full-throated and mournful, the first howl he had ever uttered. | Это был волчий вой, впервые вырвавшийся из груди Белого Клыка. |
| The coming of daylight dispelled his fears but increased his loneliness. | С наступлением утра его страхи исчезли, но чувство одиночества только усилилось. |
| The naked earth, which so shortly before had been so populous; thrust his loneliness more forcibly upon him. | Вид заброшенного становища, в котором еще так недавно кипела жизнь, наводил на него тоску. |
| It did not take him long to make up his mind. He plunged into the forest and followed the river bank down the stream. | Долго раздумывать ему не пришлось: он повернул в лес и побежал вдоль берега реки. |
