Вообще-то все закрутилось, да и сейчас еще продолжает крутиться вокруг комплекса: вся их судьба, вся жизнь. Очистной механизированный комплекс на их шахте, да и впервые на острове внедрили в семьдесят пятом. Первым его освоил Петр Обухов и он же тогда добыл тысячу тонн угля за смену. Так с того дня и шел «тысячником». А тут набался в бригаде Обухова досадный сбой. Но чтоб все до конца было понятно, давайте вернемся в прошлое...
Чернов из них первым приехал на Сахалин. Собственно, не сам приехал, привез его отец. О своем отце Чернов готов рассказывать часами. О том, как по заданию подпольной группы он взрывал завод в Донбассе, когда подходили фашисты, потом прятался от них. Немцы пытали мать, но она ничего не сказала, а отец пробрался сквозь тылы к линии фронта и потом воевал, форсировал Днепр, хотя не умел плавать, вернулся с орденом Славы. После войны долго бедовали. Отец выручал: мастер на все руки — шорник и печник, столяр и плотник. А главное — никогда не унывающий человек. Это его была идея — поехать на Сахалин.
— Жизнь все равно порушенная, — рассуждал он, — начинать все одно где. Но сюда-то в Донбасс люди вернутся, а на Сахалин, вишь, зовут. Выходит, там нужнее,
Чернов вырос на шахте Долинской. И все, что он помнит с детства, — связано с шахтой. Когда в первое лето под окном их барака выросли на грядке помидоры, огурцы и всякая зелень, отец сказал:
— Ты бы, Витька, снял все это на карточку, да в Донбасс послал.
Виктор с трудом нашел фотоаппарат, сделал фотографию. Отец поглядел и не одобрил:
— А шахта где? Шахту обязательно запечатлей. Пусть видят — хоть и край света, а все у нас тут как надо.
С самого детства образ взрослого у Виктора связывался с черным человеком на белом снегу. Шахтер поднимался из забоя в черной одежде, с обушком, лопатой, ножовкой, с неизменным «тормозком», в котором скромный обед — трудное было послевоенное время. Но на черном лице светились глаза. И работал в шахте народ все больше плечистый, крепкий, от него веяло силой, уверенностью. Приходил муж старшей сестры, забойщик, в зарплату высыпал на стол гору денег. Почетный шахтер дед Воякин, ездивший на материк в отпуск в новой шахтерской форме, гордился:
— Иду, понимаешь, по улице, полковник честь отдает.
— Что, с генералом путают?
— Да нет, — серьезно отвечал дед, — я так думаю — уважение к сахалинскому шахтеру.
И вот Чернов теперь уже сам с обушком, с ножовкой (это чтоб стойки пилить), а мать ему по утрам готовит «тормозок». Первый его учитель в забое — старый мастер дядя Коля Адиатуллин утешал, когда совсем было невмоготу, и отбойный молоток валился из рук:
— Потерпи, скоро техника придет, знаешь какая? Нажмешь кнопку, и сиди себе покуривай. Сама уголек рубает.
— И сама отгребает?
— Естественно.
Чернов вспоминал потом часто дядю Колю, когда монтировали они у себя на участке первый комбайн «Горняк-1». И потом, позже, когда на шахту пришла совсем новая техника и судьба свела его с Обуховым, с Королевым.
Армию Чернов отслужил тут же на Сахалине, и опять — на шахту. Получил права водителя электровоза, стал бригадиром. Тогда же, кажется, избрали его комсоргом. На комитете комсомола впервые он встретился с Петром Обуховым. Того принимали в комсомол. От других Петро отличался не только фигурой — был он хорошим спортсменом, занимался борьбой. Молодежь на шахте разная. Многие за длинным рублем приехали и больше их ничего не занимало. Обухов запомнился своей цепкостью. Он работал забойщиком на втором участке. Там начали монтировать новый комбайн, что-то неладилось, когда Чернов однажды туда наведался.
— Ничего, — сказал Обухов. — Вот вернусь, по другому сделаем. Есть у меня идея.
— А ты куда уезжаешь?
— В армию, — ответил Обухов. — Идея у меня, знаешь — по другому в лаве работу поставить.
Спустя какое-то время, когда Чернов уже учился заочно в политехническом институте — вернулся на свой пятый участок, где когда-то начинал, и — опять забойщиком. Шла новая техника, внедрялась самая современная технология, и ему захотелось пощупать все своими руками. Тут судьба свела его с Павлом Королевым. В отличие от Обухова этот был неплечист, немногословен. Но по тому, как все спокойно, обстоятельно он делал, виделось — этот если чего захочет, ну, например, гору штреком пройти один, с обушком — пройдет. Но тихо, незаметно, без слов. Сам он чувствовал, что не хватает грамотешки. Чернов: как-то посоветовал: «Пошел бы ты в вечернюю».
— Не потяну, знаний маловато.
— Надо будет — помогать стану.
Королев пошел учиться и как же был позже благодарен Чернову за совет. Когда стали внедрять новый очистной механизированный комплекс, поставлено было условие — народ нужен не меньше как с десятилеткой. А Королев к тому времени одолел все-таки школу...
Поначалу комплекс «не пошел». Просто его не приняли. На партийном собрании и то говаривали:
— Это — кот в мешке.
— Верно. Тут же Сахалин, а не Кузбасс.
— Прибавите людей в лавы, и мы будем лучше всякого комплекса рубать уголек.
Начальник шахты убеждал:
— Ручного труда ведь не будет.
— Шахтеры — народ привычный.
