Она хочет видеть рядом с собой не Адриана. Не сына Габриэля Агреста она ждала. А меня. Меня, Черного Кота.
И, я знаю, только ради этого я пойду до конца.
Ради тебя, моя Леди.
I’ll go anywhere you want
Anywhere you want
Anywhere you want me…
Я пойду, куда ты захочешь,
Куда ты захочешь,
Куда ты захочешь, чтобы я был…
====== Глава 12. Тень и свет ======
День -1
Час -8
— Сойдет и так, Тикки. Нам надо вернуться немедленно.
Я прикладываю к боку ледяное полотенце, и боль заставляет меня поморщиться. Через мгновение, которое кажется мне бесконечным, холод, наконец, обезболивает громадный синяк, который украшает мои треснутые ребра. Снег, который мне только что принесла Тикки, является как благом, так и проклятием.
— Сначала я должна перевязать твои раны, — выдыхает она, хлопоча.
— Мне не настолько плохо, мы… — бормочу я сквозь зубы.
— Я сказала: нет. В любом случае, я еще слаба, чтобы трансформировать тебя. Не двигайся, меня беспокоит твоя щека.
Тонкий, но властный голос Тикки эхом отдается в пустом магазине, и я замолкаю. Моя квами занимается моими ожогами, не забывая время от времени откусывать печенье. На одеялах вокруг меня рассыпаны перевязки, бинты, обезболивающие и мази, которые они с Вайззом, должно быть, разыскали в соседней аптеке, пока я была без сознания. Также я замечаю несколько пакетов из отдела сэндвичей, и Тикки перехватывает мою гримасу отвращения.
— Тебе надо поесть, Маринетт. Ты не ужинала, а ночь обещает быть долгой.
От обезболивающих меня тошнит. Я предпочитаю ничего не отвечать, пока Тикки изучает мою раненую щеку. Она осторожно прикладывает влажный компресс с мазью, и стреляющая боль в ожоге тут же обостряется. Я закрываю глаза, дыхание перехватывает. Я подавляю очередной приступ нервных слез, но мою квами не обмануть.
— Маринетт? Поговори со мной, пожалуйста. День был тяжелым…
Глаза щиплет. Я сжимаю зубы и выравниваю дыхание, пока треснутые ребра не напомнили о себе. Поговорить о чем, в любом случае? Время поджимает. И я уже достаточно наплакалась в объятиях Черного Кота!
Черный Кот…
Я поворачиваю голову, чтобы вглядеться в конец пустого отдела. Черный Кот ушел, чтобы выпустить Плагга и восстановить силы. Тикки вздыхает, держа в лапках большую повязку.
— Маринетт, посмотри сюда, пожалуйста.
Я подчиняюсь, активируя наушник, который дал мне Вайзз. Перед левым глазом разворачивается фиолетовый фильтр, но к моему отчаянию, личная сеть Леди Вайфай по-прежнему бездействует. Наверное, Вайзз прав, подчеркивая, что существование наушника подтверждает, что Алья в порядке, но это меня почти не успокаивает. Она едва избежала взрыва. До того, как я потеряла сознание под ударами Изгнанника, я точно видела, что она ранена, возможно, серьезно.
— Посиди спокойно еще минутку, — шепчет Тикки.
Дрожа, я позволяю ей перевязать мою обожженную щеку.
— В городе тихо, пожары укрощены, Маринетт. Это, конечно, хороший знак. На данный момент ты ничего не можешь сделать. Запасись терпением.
Обычно она торопится проглотить печенье, и я подозреваю, что она нарочно тянет время, чтобы не дать мне слишком скоро снова стать Ледибаг. Сбитая с толку, я покорно не двигаюсь, пока она закрепляет повязку. Когда она, наконец, отступает, я настойчиво протягиваю ей другое печенье.
— Остальные по-прежнему сражаются с Изгнанником. Если мы не поторопимся, Черный Кот вернется туда без меня.
— Я бы удивилась, это не в стиле Плагга. Слишком опасно было бы разделять вас снова.
Тикки отвергает печенье и склоняется над царапиной на моей руке. Она уже занялась моим левым запястьем и обернула его эластичным бинтом, чтобы зафиксировать вывих.
— Плагг должен был предвидеть безрассудство Черного Кота: он не позволит своему Носителю снова трансформироваться, пока Ледибаг не будет работоспособна. А твое предыдущее Чудесное Исцеление уничтожило мои резервы, мне необходимо еще двадцать минут.
— Но…
— И мы обе знаем, что ты не в состоянии сражаться, и не только из-за ран, Маринетт, — она смотрит одновременно сурово и с сожалением. — Эта торопливость не похожа на тебя, моя Ледибаг. Пожалуйста, объясни.
Возражения умирают у меня на губах, одно за другим. Тикки молча возвращается к перевязкам. Я съеживаюсь, растерянная. Я не могу перестать думать о взгляде, который бросил на меня Черный Кот, прежде чем исчезнуть.
«Прости, моя Леди».
— Я… Я видела, как он теперь на меня смотрит, Тикки, — наконец, глухо бормочу я. — Черный Кот вел себя, как… как…
Я не умею выразить то, что меня беспокоит, но хотела бы забыть это любой ценой. Тикки снова попадает в точку:
— …Как с Маринетт?
— Как с гражданской, — уточняю я. — Как с кем-то, кого надо защищать.
— И? Это плохо?
Глядя в большие ясные вопрошающие глаза Тикки, я уже ни в чем не уверена. С тяжелым чувством я опускаю веки. Мне кажется, я еще чувствую объятие Черного Кота: когда я цеплялась за него с энергией отчаяния, он, напротив, был необычайно осторожен, словно я фарфоровая. Ничего общего с объятием сегодня во дворе Мастера Фу — таким крепким, что у меня перехватило дыхание.
