Однако, в тот момент, когда военно-транспортный борт проходил через кучевую блачность, и его затрясло, как телегу на сельской дороге, Алексей уловил краем глаза движение ещё одного члена экипажа, оставленного без присмотра. Он бы успел отреагировать, но Махмуд уже ударил сидящего человека автоматом в висок:
– Дурак, да! Куда лэзешь?
Алексей наклонился над телом, расстегнул кобуру и забрал у покойника пистолет:
– Мерси!
– Скажи им, что не надо глупостей. И проверьте на всякий случай...
Тайсону не пришлось повторять – легионеры уже обыскивали кабину, живых летчиков и ертвецов.
– Соберите там, что пригодится.
Пока Махмуд укладывал добычу в какой-то мешок, Алексей посмотрел вперед. Прямо под осом, наваливаясь на горизонт, зеленело огромное полотнище тропического леса.
– А парашютов, кажется, нет...
Командир экипажа уловил знакомое слово, и повернулся.
– Он говорит, что дальше снижаться опасно, – перевел чужие слова Алексей.
– Понятно. Пока, значит, полетаем. Пусть убавит скорость.
– Это тоже опасно, – повторил француз.
– Плевать.
Земля приблизилась настолько, что уже можно было различить отдельные кроны и даже усты. Справа по курсу, в тени облаков, виднелись деревенские крыши – несколько желтых прямоугольников на отвоеванном у зарослей на пятачке. Потом самолет пролетел над какой-то рекой, извилистой и напоминавшей отброшенную змеиную кожу...
– Смотри!
Немного в стороне, под крылом, промелькнул небольшой населенный пункт.
– Ты видел? Должен быть аэродром.
– Да. Был. – Алексею действительно удалось разглядеть на краю городка, возле самого еса, нечто, напоминающее молоток с непомерно вытянутой прямой рукояткой.
– Скажи ему, пусть поворачивает. И садится здесь.
Летчик выслушал и посмотрел на Тайсона, как на идиота.
– Он говорит, что отказывается. Полоса грунтовая, слишком короткая. Предназначена олько для легкомоторной авиации.
– Переведи, что я его ни о чем не прошу. Я приказываю.
– Это самоубийство, – довольно спокойно ответил командир экипажа. Привычная работа выучка профессионального офицера позволили ему окончательно совладать с собой.
– Нам все равно, – пожал плечами Тайсон. И не целясь выпустил пулю в приборную оску перед вторым пилотом.
Что-то лопнуло, запищало и замигало, но самолет управления не потерял.
– Нам действительно все равно. А у остальных появится шанс...
Тайсон обернулся к двери, за которой сразу же после выстрела воцарилась испуганная ишина. Люди, замеревшие сейчас там, за переборкой, потеряли почти всех командиров и не имели ни малейшего представления о том, что происходит в кабине.
Летчик нарушил молчание первым.
– Он говорит что-то вроде того, – перевел Алексей, – что мы можем засунуть свое оганое оружие себе же в задницу...
– И что теперь?
Но тяжело нагруженная техникой и солдатами военно-транспортная машина уже начала азворот.
– Молодец!
Командир экипажа поморщился и процедил сквозь зубы короткую фразу.
– Что? – Не расслышал Тайсон.
– Он сказал – до встречи на том свете... До встречи в аду.
... На посадку зашли только с третьего раза.
– Приготовились, парни. – Тайсон занял освободившееся после радиста кресло.
Внизу, обложившись телами убитых, ожидал приземления Махмуд:
– Инш-алла...
Алексей тоже попробовал вспомнить какую-нибудь молитву, но не смог. Не успел.
– Прости, Господи!
Сначала казалось, что они просто плывут, касаясь брюхом, по ярко-зеленому, мягкому и орсистому ковру. Потом густой лес вдруг рассыпался на отдельные кроны, деревья приблизились, выросли, встали вокруг, навалились стеной...
Дальнейшее смазалось и утонуло в нечеловеческом реве и грохоте. Самолет пару раз прикоснулся колесами к взлетно-посадочной полосе, проскочил её, бешено тормозя и заваливаясь на крыло, зацепился под самый конец краем плоскости – и все-таки не остановился, сминая пространство перед собою. В кабине что-то упало, потом её бросило вбок, развернуло, задрало куда-то...
Сознание вовремя отказалось служить Алексею, так что, пришел он в себя только от одного из последних, самых страшных ударов. И прежде всего не услышал даже, а почувствовал чей-то вопль – дикий, пронзительный и бесконечный.
Затем появился запах смерти.
Открыв глаза, Алексей увидел жуткое месиво из окровавленного железа там, где только что была переборка. А на месте двери – морду бронетранспортера, наполовину просунувшуюся внутрь. Очевидно, технику при ударе о землю сорвало со стопоров и цепей, так что боевые машины, истребляя на своем пути все живое и мертвое, огромным катком проутюжили самолет.
Крик оборвался, и сразу же стало слышно множество других звуков.
– Живой? – Алексей узнал голос сержанта.
– Живой.
– Двигаться можешь? – Сам Тайсон уже стоял на ногах, придерживая целый и евредимый с виду чемоданчик.
– Попробую.
– Тогда пошли... Махмуд?
– Нормально, да. – Кавказец одной рукой опирался на автомат, а другой прижимал к ицу марлю, пропитанную кровью.
Поднялся и Алексей, одолевая нахлынувшую тошноту и боль в груди. Поискал оружие.
– Вон, справа. Под ногами.
