В группе Павлюка Иван Потепух оказался, можно сказать, случайно. Да, собственно, и сама группа возникла случайно. Произошло это в один из дней после их двухнедельного пребывания в партизанском отряде, когда они из отощавшей толпы доходяг постепенно начали превращаться в воинское подразделение и командование уже изредка поручало им выполнять несложные операции в основном хозяйственно-снабженческого характера. Скажем, учинить внезапный налет на какую-то из отдаленных пекарен гебита или провести «ревизию» в немецкой сапожной или портняжной мастерской, чтобы раздобыть там обувь или одежду.
Однажды взвод Матвея Довгаля (а именно там Иван начал овладевать партизанской наукой), возвращаясь на откормленных трофейных жеребцах после удачно проведенного ночного налета на племенной конезавод на юге Житомирщины, наткнулся под местечком Корнином на сахарный завод. Приближалось утро, и партизанам нужно было уже позаботиться о надежном месте для дневного привала, однако они просто не могли удержаться от искушения навестить такое сладкое заведение. Устроив на ближних подходах засады, сами с разрешения Довгаля мигом окружили заводское подворье, притаились в ожидании сигнала идти на приступ. Но, как вскоре донесли разведчики, штурмовать было некого, поскольку сахарный завод почему-то не охранялся. Если, конечно, не считать охраной единственного кривобокого сторожа, вооруженного старой берданкой, который радостно встретил нежданных гостей. От него и стало известно: завод этот еще не работает, но уже отремонтирован присланными из Германии специалистами-сахароварами и готов к приему сырья нового урожая.
— Выходит, немчура рассчитывает долго здесь лакомиться сахаром, — кашлянул в кулак Павлюк, осматривая в бродильном цехе гигантские чаны и густое переплетение побеленных известью труб. — А я бы их, аспидов, лучше бы угостил огнем да пеплом… Как ты смотришь, командир, чтобы все здесь разнести в щепки?
Довгаль только зубами заскрипел. Оставлять целым такой завод было бы преступлением, но как превратить в развалины голыми руками такую металлическую громадину? Ведь у них, кроме винтовок и гранат, ничего не было.
— Мину бы сюда, хорошую мину! Только где ты ее возьмешь?
— А бомбочка не подойдет? — подал из-за спин голос кривобокий сторож с берданкой за плечами.
— Какая бомбочка? — повернулся Павлюк к нему.
— Да есть тут, и не одна! Величиной с кабанчика будет… Их во рву, за кладбищем, с прошлой осени навалом лежит. Ежели хотите, могу показать…
— Немедленно показывай!
Довгаль сразу и не понял, что собирается делать с бомбами бывший сельский учитель, однако не стал ни расспрашивать, ни возражать. Наоборот, отдал ему свою подводу и еще посоветовал взять нескольких добровольцев-помощников. И первым, кто объявился сопровождать Павлюка в рискованном путешествии, был Иван Потепух.
Вскоре добровольцы уже были у размытого дождями, сплошь заросшего крапивой и ежевикой кладбищенского рва. Павлюк первым опустился туда, где, по словам сторожа, лежали «навалом» бомбы. И в самом деле, сразу же нащупал толстопузые металлические кругляки. По его команде хлопцы быстро выкатили и погрузили на телегу две толстенные, похожие на откормленных кабанчиков бомбы. И, не теряя времени, отправились обратно в путь.
— Вот что, командир, — обратился к взводному Павлюк, когда добровольцы на руках, будто младенцев, осторожно перенесли и уложили рядком возле чанов доставленные из рва бомбы, — сейчас прикажи всем как можно скорее убраться отсюда. Мы тут сами с Иваном… А вы ждите нас возле рва на кладбище…
Колдовал над смертоносными «кабанчиками» Павлюк, который в молодости когда-то работал с отцом на гранитном карьере и разбирался в подрывном деле, а Иван был лишь за подручного. Пока Павлюк привязывал и прилаживал с полдесятка гранат к бомбе, он протягивал через окно во двор электрокабель, сорванный перед этим со стены; затем вывел кабель за котельную и привязал коней к одинокой березе.
— Ну, Иван, будем начинать, — наконец опрометью выскочив из помещения, объявил Павлюк и потащил его к сточной канаве. — Пошире разевай рот!
Как только они улеглись, Павлюк резко дернул на себя проволоку. И тотчас будто сто громов загремело над ними, земля судорожно содрогнулась. Краем глаза Иван заметил, как вместе с громом ослепительно сверкнула короткая молния внутри сахарного завода, и тотчас же со звоном и треском высыпались окна и двери, закачалась, разлетелась в рваные клочья заводская крыша, а в верхнюю прогалину быстро выскользнул под шелковисто-нежное рассветное небо густой шлейф черного дыма.
— Дело сделано! Теперь — айда к своим! — И Павлюк первым вылез из канавы.
Вскочив на перепуганных коней, они изо всех сил помчались к кладбищу, где их ждали измученные нетерпением партизаны…
