Беспокойство Старр искало выход, и чаще всего она вымещала его на детях. Без конца обвиняла свою дочь в том, в чем раньше хотела уличить меня. Кэроли почти не бывала дома, после школы она каталась на велосипедах с Дерриком, — стрекот спиц доносился до нас, как мучительное, назойливое сомнение. Если Рэй не забирал меня из школы, я оставалась там после уроков, или шла в библиотеку, или вместе с ребятами ловила лягушек у протоки, бегущей в Большую Тухунгу, — зимой она медленно высыхала, превращаясь в тонкие ручейки и грязные лужи. Лягушки были цвета засохшей глины, чтобы заметить их, надо было сидеть очень тихо. Но чаще всего я устраивалась на камне, нагретом солнцем, и рисовала.
Однажды, вернувшись с такого пленэра, я увидела Старр, свесившуюся с диванчика на крыльце. Она была в синей блузке, завязанной узлом под грудью, и врезавшихся в промежность шортах. Волосы были накручены на бигуди. Старр играла с недавно родившимися котятами, выманивая их из-под диванчика бантиком на палке. Она что-то ласково говорила им и посмеивалась. Это было не похоже на Стар — обычно она терпеть не могла котят, называла их волосатыми крысами.
— О, вот и художница. Иди сюда, мисси, поговорим. Мне так скучно, что я разговариваю с кошками.
Старр никогда не разговаривала со мной, кроме того раза у нее в спальне. Сейчас у нее было как будто что-то с губами, они двигались медленнее обычного. Отдав мне палочку с бантиком, она вытащила сигарету из пачки «Бенсон энд Хеджес» и вставила ее в рот не тем концом. Я ждала, заметит ли она. Старр спохватилась в последний момент, уже поднеся зажигалку к лицу.
— Забыла, каким концом вставлять, — пошутила она и взяла чашку.
Я повозила бантиком, из-под диванчика выкатился пушистый серо-белый шарик. Попрыгал, цапая бантик, и убежал.
— Поговори со мной. — Старр глубоко затянулась, выпустила дым длинной струей. Откинула голову назад, покатала по плечам, показав свою красивую шею. Голова у нее была огромная от бигуди, как у одуванчика. — Люди должны разговаривать. Все так идиотски заняты, вот в чем проблема. Ты не видела Кэроли?
За придорожными холмами были отчетливо видны фонтаны пыли из-под колес велосипедов. Я хотела стать пылью, дымом, ветром, лучом солнца в чапарале, чем угодно, чтобы не сидеть с этой женщиной, у которой я уводила мужчину.
— Кэроли совсем отбилась от рук, — продолжала Старр, вытянув ногу и рассматривая свой серебристый педикюр. — Держись от нее подальше. Надо поговорить с этой мисси, хватит ей катиться по наклонной. Тут нужна большая доза Слова Божьего. — Она сняла одну бигуди, ощупала кудряшку и начала снимать остальные, бросая их на колени. — Вот ты хорошая девочка, я на тебя правильно повлияла. Пра-виль-но. Где эта Кэроли, ты ее не видела?
— Наверно, с Дерриком, — сказала я, раскачивая бантик у щели под диванчиком.
— Водится со всяким отребьем. — Старр наклонила голову вперед, чтобы снять бигуди с затылка. — Мать у него такая тупая, что ставит пиццу в плиту вместе с коробкой. — Она захохотала, роняя бигуди. Вылезший было котенок кинулся обратно под диванчик.
Только сейчас я поняла, что Старр была просто пьяная. Она не пила восемнадцать месяцев, носила на брелке жетоны анонимных алкоголиков — красный, желтый, синий, фиолетовый. Для нее это было большим достижением, чего я никогда не понимала, Рэй пил, моя мать пила. Майкл пил каждый день начиная с полудня, когда заканчивал начитывать на пленку очередную главу, и до поздней ночи, пока не отключался. Это не причиняло им никакого видимого вреда. Во всяком случае настроение у Старр улучшилось. Зачем она так долго пыталась сделать из себя какую-то святую, если не была такой по натуре, подумала я. Ради чего стараться?
— Знаешь, он по мне с ума сходит, — сказала она, — наш Рэй. Этому человеку нужна
Противно было представлять, как Рэй сидел в стрип-клубе и таращился на полногрудых девиц. Он просто не знал, куда еще пойти. Я опять взяла палку и зашуршала бантиком, наклонившись, чтобы Старр не видела моих красных щек.
— Я совсем спятила, наверно, когда думала, что вы с ним… — сказала она в кружку, допила и со стуком поставила ее на столик. — То есть посмотри на себя, ты же еще младенец. Ты даже лифчика не носила, пока я тебе не купила.
