— У нее дыра потеснее моей, а? Она тебя сосет? Как я? А в зад дает? Нет, я действительно хочу знать, как трахаются дети!
Неужели я думала, что нам удастся всех обмануть? Сколько я надеялась продержаться? Лучше бы мне никогда не приезжать сюда, лучше бы вообще не рождаться на свет. И все-таки надо признаться — сквозь слой стыда просвечивала гордость, даже ликование, что он не смог это сделать со Старр. Не смог, как бы ни торчали у нее груди, куда бы она ни давала ему. Рэй хотел только меня.
— Долбаный спонсор! Сам звони этому долбаному спонсору! Завтра же получу деньги по ее чеку!
Опять треск, визг, и вдруг дверь в мою комнату распахнулась. Старр в оборванном, перекрученном розовом белье стояла на пороге, выставив огромные груди, с тридцать восьмым в трясущейся руке. Этот взгляд я годами буду видеть во сне. Она протянула руку и выстрелила, не целясь. Я скатилась на пол. Комната наполнилась запахом пороха, полетели прессованные опилки шкафчика. Я старалась забиться под кровать.
— Ненормальная!
Рэй и Старр боролись в дверях. Он завернул ей руку за спину и вырвал пистолет. Голый, он продолжал выворачивать ей руку, наклоняя назад, упираясь членом в ее ягодицы. Полные груди Старр смотрели сосками в потолок и тряслись, как испуганные зверьки, когда он подталкивал ее бедрами к двери.
— Ты козел, Рэй, козел!
— Да сколько угодно, — сказал он, выводя ее из комнаты.
Может, теперь они займутся этим и забудут обо мне. В стенке шкафчика была дырка. Я начала одеваться. Хватит болтаться здесь, в этом набитом пистолетами доме, вместе со спятившей алкоголичкой. Я собиралась позвонить социальному работнику. Рэю можно будет сообщить мой новый адрес, но здесь оставаться я больше не могла.
За стеной снова послышалась драка, Старр влетела в комнату и выстрелила в меня, натягивавшую джинсы. Боль расколола плечо, побежала по ребрам. Я схватилась за комод, думая вскочить на него и выпрыгнуть в окно, но Старр снова выстрелила. Обожгло бок, я упала на пол. Прямо перед глазами был ее коралловый педикюр.
— Я же сказала тебе оставить его в покое.
Потолок. Легкие едва втягивают воздух. Металлический запах пороха и моей собственной крови.
Свет прямо в глаза. Руки, обшаривающие тело. Чей-то крик. Господи — люди в форме, вопросы. Бородатый мужчина, женщина в криво застегнутой блузке. Вспышка фотоаппарата.
— Где Рэй? — спросила я, отворачиваясь отсвета.
— Астрид? — Дейви, вспышки света на стеклах очков, держит меня. — Она очнулась.
Еще одно лицо. Кукольное, светлые волосы, накладные ресницы. Черная рубашка. Schutzstaffel.
— Астрид, кто это сделал? Кто в тебя стрелял? Ну, скажи нам, скажи, кто.
Как всегда. Дейви поправил очки, глядя мне в глаза. Чуть заметно покачал головой, но я поняла.
В дверях жались друг к другу два малыша. Курточки поверх пижам. Оуэн прижимал к груди жирафа со сломанной шеей, свесившейся через локоть. Питер держал банку с ящерицами. Приемные дети, они уже знали, что будет дальше.
— Астрид, что здесь произошло? Кто это сделал?
Я закрыла глаза. С чего мне начать ответ на этот вопрос?
Бородатый смазал мне руку спиртом, воткнул в вену иглу.
— Она скоро поправится? — спросил Дейви.
— Сынок, ты молодец. Если бы не ты, она бы уже истекла кровью.
Руки подо мной. Взрывы боли, огненный тайфун по телу, — меня перекладывают на носилки. Крик. Огонь. Огонь. Бородатый с мешочком лекарства, льющегося мне в вену.
— Так, так, — приговаривал он, — расслабься.
Я смотрела Дейви в глаза, зная, что еще неизвестно, кому из нас хуже. Он взял меня за руку, и я сжала его руку, крепко, как могла, хотя от обезболивающего почти теряла сознание.
— Мои вещи.
— Мы их потом принесем. — Социальный работник. Даже не смогла застегнуть как следует блузку.
Дейви стал собирать все, что мог, — книги матери, мой блокнот, рисунки, лист картона с пометом животных. А Рэй?
— Дейви, шкатулку.
Его лицо потемнело. Прочел следы. Перед глазами плыли круги, желтые, сине-зеленые, словно вспышки лучей от витражной лампы.
— Пожалуйста, — прошептала я.
— Пойдем, пора, моя хорошая. Надо идти.
Дейви схватил резную шкатулку, морщась, как тогда от вывиха. Он поехал со мной в больницу, пожав плечами, когда кукольная женщина в черной рубашке попробовала его прогнать. В окне за нами бежала молодая луна — серебряный серпик.
— Расслабься, тебе надо расслабиться, — приговаривал Бородатый, вывозя каталку из машины. — Мы принесем твои вещи, ничего не забудем.
Потом двери закрылись, Дейви исчез за ними, и ночь поглотила его, поглотила их всех.
