Вечером Касьян стоял на крыльце и смотрел в сторону заката. Небо на западе было красным, словно отражалось в нём зарево далёкого пожара. Деревья, озарённые умирающим светом, толпились, сливаясь в единый лес, лес рассыпался на отдельные деревья, он никак не мог понять, что видит — часть или целое?
Скрипнула в доме половица, распахнулась дверь. Вышел Ириней. Сказал сухо:
— Ложись спать. Завтра дел много.
“Каких дел?” — подумал Касьян. Завтрашний день не обещал ничего необычного.
Но Ириней уже спустился с крыльца и направился в сторону пещеры, не ответив на невысказанный вопрос.
Касьян заглядывал в пещеру. Ириней держал в ней кое-какую утварь. Там был ровный песчаный пол, каменные ломаные стены, недалеко от входа Ириней соорудил очаг. Дальше в глубину земли вёл извилистый ход. Мальчик пробовал как-то пройти по нему, но ход быстро сузился, впереди было черным-черно, и в тот раз он, некстати вспомнив о чудищах, которых учитель может держать в пещере, вернулся обратно.
Касьян не сразу последовал распоряжению Иринея и успел увидеть, как учитель разжигает огонь в пещере. Впрочем, он не сильно удивился. Ириней и раньше так делал, когда дурное настроение нападало на него. Что вызывало эти приступы тоски, Касьян не знал.
Он ещё немного помедлил на крыльце, пока не почувствовал, что стало холодно. Всё-таки осень неумолимо подкрадывалась, а одежда у него была лёгкая. Поёжившись, Касьян ушёл в дом.
Ночью он опять спал тревожно, просыпался, вспоминал то о книге, то о странностях Иринея, порой невольно открывал глаза и бросал взгляд в окно. Там за белёсой дымкой тлела нарастающая Луна, точно угли в натопленной печи. Глухо и неспокойно ворчал за стенами дома ветер, перекрывая журчание ручья.
На следующий день Ириней словно задался целью измотать Касьяна физическими упражнениями. Наклоны, приседания, подтягивания — в два раза больше, чем обычно. Смотрел на Касьяна внимательно и словно был чем-то недоволен.
Наконец, приказал:
— Беги до уступа и обратно. Быстро.
Уступ, поросший мхом, выдавался из скал дальше к северу от жилища Иринея. К нему вела тропка. Касьян побежал, чувствуя спиной, что учитель за ним наблюдает. Какая муха его укусила?
Ириней гонял его туда-обратно несколько раз. Потом посмотрел на Касьяна, и на лице его отобразилось удовлетворение.
— Молодец. Подойди сюда.
Касьян приблизился, с трудом переводя дыхание, чувствуя, как по лбу, по вискам течёт пот. Он поднял было руку смахнуть солёные капли, но Ириней резко прикрикнул на него.
— Не трогай! Подойди к столу.
Там, на столе у изгороди, стояли различные предметы, которые требовались для приготовления чернил. А сами чернила были почему-то налиты не в склянку, а в широкую плошку, чёрные, непроницаемые.
— Загляни туда, — распорядился Ириней, указывая на плошку.
Что можно там увидеть? Касьян вдруг вспомнил сказки, когда царевны видели необыкновенные чудеса, отдалённые земли в обычном блюдце. Может, Ириней решил наконец показать ему что-то волшебное?
Со стеснённым дыханием, заволновавшись, он склонился над плошкой. Жидкость в ней была черным-черна, ничего нельзя было в ней увидеть, она лишь притягивала свет, но ничего не отражала. Касьян стоял, склонившись, опершись на стол, и пот градом стекал с его лба, капая в чернила.
Ириней за его спиной шумно вздохнул. Касьян повернул голову и краем глаза увидел, что в руке учитель сжимает нож, острейший, тот самый, которым он разделывал крупную дичь.
Вот оно. Началось. Он ведь ждал и боялся именно этого.
Дико вскрикнув, Касьян метнулся от стола к калитке.
— Куда? — крикнул Ириней.
Он успел выскочить за изгородь. Ириней, видимо, не думал, что Касьян увидит нож, не ожидал побега. Но спохватился он сразу. Касьян был уже и так вымотан, так что Ириней нагнал его через минут. Нагнал, повалил, сжал так, что невозможно было и шевельнуться.
“Скормит тебя какой-нибудь твари потусторонней”, - прозвучали в ушах слова мачехи.
— Не убивай меня! — выдохнул Касьян.
Хватка Иринея немного ослабла.
— Ты спятил, Касьян? Зачем бы мне тебя убивать?
Сердце мальчика колотилось так, что, казалось, только давящая в спину рука учителя не даёт ему выскочить через лопатку. Он не мог говорить.
Ириней ещё приотпустил его, но не совсем. Нож, выпавший во время возни, валялся на земле прямо перед глазами Касьяна. Осталось протянуть руку, поднести к горлу…
Но Ириней этого не делал. Мальчик не видел его лица. Он смотрит на нож?
— Так зачем мне тебя убивать? — снова прозвучал вопрос. — Не просветишь?
Касьян облизнул губы. Голос вернулся к нему. Очень неуверенный, срывающийся голос.
— Мачеха… сказала, что ты держишь меня для какого-то потустороннего обряда. Я не поверил, но всё было так странно, а потом я увидел мешок, а потом нож…
— А, понятно. — Смешок из-за спины прозвучал невесело. — Ну ты нашёл кого слушать — мачеху.
Ириней уже почти не держал его. Но Касьян не пытался ничего предпринять, чувствуя себя очень глупо. Дело ведь не только в мачехе. Он ошибся? Тогда зачем был нож?
— Согласись, что если бы я хотел сейчас тебя убить, уже бы убил, правда?
— Да, — глухо ответил Касьян в землю.