Белый силуэт полностью

Звук гулким эхом распространился по площади, оставляя за собой запах серы и гари. В ушах зазвенел раздражительный писк.

Главное не выронить меч.

Астерион не дал ему время на передышку. Зрение успело увидеть тело врага: его тень, его форма, человек? Удар вошёл в молоко, и с рывком, Стейнор оказался у него за спиной.

Замах. Астерион резко развернулся и тот еле успел вовремя отступить.

Этим его уже не возьмёшь.

— Боль… — запыхтел Астерион. — Это ничего.

Он взмахами рапиры накалил воздух искрами. После чего снова столкнулся с клинком Стейнора.

Тот перенёс атаку, как сразу же новый удар. Вновь отражение. Иглы вырывали чёрную кровь из плоти, парящая жидкость из рук усилилась, подавая гнилой запах.

Оттолкнув противника от себя, Стейнор нашёл силы для нового удара.

Астерион поднял эфес на уровень макушки и, расслабив хват пальцами, позволив мечу дисперса упасть диагонально в сторону до уровня ноги, — оружие недруга соскользнул вниз. Стейнор открылся.

Удар снизу — отражение. Рассекающий удар сверху — блок.

Они снова прижались клинками. Руки Стейнора готовы уже отвалиться от исходящей боли; главное, что рукоять не скользило. Стейнор был близок к Астериону. Близок, дабы рассмотреть новые черты лица Астериона, покрытыми чёрными полосами и его красные глаза, — сама кожа с угольными конечностями, что отражало упитанную жестокость.

Стейнор тут же отступил, не дав чумной руке дотянуться до себя.

— Проклятье! — произнёс он, хватая грязный воздух.

Он с последними силами встал в подвешенную стойку. Над ним проревел очередной рокот. Само несчастье дышало над его головой.

Теперь никуда не денешься.

Стейнор бывал в опасных местах, намного хуже. Видел самых опасных людей, которые были лишены почти всей гуманности. Но Астерион видимо лишился и всей человечности, какая у него была раньше. А раньше было всё иначе, — было проще и даже весело. Пока он не умер от его руки, а точнее выжил после него. И это злит.

— Я чувствую твой страх, твою злость, — Астерион немного засмеялся. — А самое главное — твоё отчаяние. Я позабочусь об этом, обо всём, о чем ты сожалеешь.

Однажды ты выживаешь на поле битвы. Можно выжить, когда ты слишком яростно дерёшься и другие стараются держаться от тебя подальше, можно выжить, когда сам держишься от опасных врагов. Умереть на месте довольно затруднительно, в основном гораздо чаще воины истекали кровью. Выжить в бою, в большей степени идёт на везение, но и оно когда-нибудь заканчивается.

Но только не сейчас. Сейчас за него нужно ухватиться, как можно сильнее.

— Ухгр, — прорычал Полкан.

Силы были на пределе, оставалось лишь землю обнимать. Неолла отползала от главаря, мучительно стоная. Она вся была покрыта испаряющей чёрной кровью.

«И это разве ветеран Лоидса, который выигрывал битвы в Гвиренте, одолевал сарвилдцев и брал города? Неужто меня победил жалкий соклановец? — Полкан бы рассмеялся, если были у него силы. — Мила бы сказала, что за это не нужно волноваться — что положение, долг, да вообще вся ответственность воинского дела — не стоят выше собственной жизни. Соклановские нравоучения. И похоже, этих нравоучений мне и не хватает».

Земля задрожала после громыхания, на секунду отбеливая землю вспышкой. Вдали уже виднелись зажжённые факела людей, которые старались держаться подальше от этого проклятого места. Секундой назад смог был довольно сильным, как вновь он начал рассасываться.

Неолла встала, но не во весь рост. Полностью боли она сопротивляться не могла. Кьяллак хоть и выглядел уставшим, но дышал абсолютно спокойно в отличие от неё.

«А ведь Неолла — соклановец. Она продолжает стоять на ногах, не то что я. — Наконец мышцы на лице начали шевелиться. — Она на пределе, а враг её — нет. Мне и самому отдышаться нужно. — Наконец нашлись силы, чтобы стиснуть зубы. — Отдышаться ещё успею, но только не в данный момент, в морге лучшее место».

Наконец он почувствовал лёгкую дрожь от земли. Его пальцы, руки, ноги запульсировали от напряжения. С этими силами, Полкан начал подниматься. Кьяллак только сильнее сморщился, а Неолла похоже начинала посмеиваться.

«Следующая остановка — в морге».

— А-а! — завопил синиэл, когда его удар пришёлся в пустоту. Его подбородок вскочил вверх, слюна брызнула изо рта, и он ощутил твёрдый песок под собой, испустив последний осознанный выдох.

Воин сжимал рукоять деревянного меча, продолжал наблюдать за побеждённым соперником, выжидая от него последующих шагов — второго дыхания.

Ничего подобного не произошло. Синиэл продолжал считать овечек. Даже самое яркое солнце не способно разбудить человека от такого удара. Сторонники оттащили его тело.

По площадке эхом раздался хлопок. Это была хрупкая женщина в одежде алхимика, которую когда-то носили ещё в столице, но потом это стало вовсе не обязательным одеянием. Рядом с ней стоял мужчина с длинной бородой, его руки даже издалека казались слишком крепкими. На его лице не было никакой радости и даже намёка на улыбку, в отличие от его приятельницы.