Белый силуэт полностью

Дворец Игара разрушен. Площадь почти вся покрыта обломками и трупами. Он только сейчас заметил уцелевшую статую Одольфа, то как статуя Героха заполняла часть площади своими обломками.

Астерион открыто надвигался. Его левая рука была покрыта обгоревшей кожей, а вместо пальцев явно виднелись когти; во второй руке он сжимал рапиру, покрытой чёрной кровью, — кровью Стейнора. Молния раскалилась в воздухе, после чего ударила в статую Одольфа. Полетели груды от бронзы и камней. Второй удар молнии разразился ещё мощнее, расколов статую на несколько кусков, которые начали падать на площадь. Астерион поразил летящие камни слэшем, летевшее на него большими частями. Стейнор же предпочёл сбежать с опасной территории. Послышался рассекающий воздух от лезвия, и ему пришлось снова сойтись в схватке. Перевернувшись в сторону, удар Астериона пришёлся по грунту.

Стейнор повалился спиной, выставив перед собой лезвие — в надежде, что Астерион налетит на него. Подняться силы уже не позволяли, оставалось драться лёжа. Глаза плохо раскрывались, нос тяжело втягивал скверный воздух, руки слабо удерживали рукоять меча, тело покрылось жаром, в горле была засуха; он не почувствовал удара и вообще никакого давление со стороны противника. Чуть привстав, наконец он увидел, что противник ожидал его поднятия.

— Осталось недолго, брат. — Астерион встал в стойку окна. Пристальный взгляд из-под лезвия, что пожирал последние надежды.

Стейнор поглядел на разрушенную площадь и заметил тело Лиары, раскинутую по булыжнику, среди обломков зданий, недр земли, обсыпающую всю территорию. Ярости и страха он не почувствовал, разве что только смирение. Умерев, он отправится за ней, и всеми знакомыми которых знал. Его встретят с пониманием, и скажут: «ты сделал всё что мог». Он посмотрел на брата, с новыми силами прижав рукоять своего меча, сделанным у самых настоящих мастеров. Уж что точно ничего не чувствовал — так это его меч. Видимо Лиара и была такой. Но уже не важно обдумывать это, пора самому спросить у неё.

Стейнор встал на ноги, как бы сделал это живой мертвец.

— В один удар, — сказал он себе под нос.

Астерион продолжал стоять в стойке, высматривая из-под своей рапиры. Стейнор с лёгкой улыбкой на лице направил клинок кверху — средняя стойка.

Оба ринулись на друг друга. Воздух наполнился шумной тишиной — смертью. Ноги будто летели, а дыхание унёс ветер, тучи затрепетали над головой, и вся площадь вместе с её разрушениями превратились в тёмную хмарь.

Затем раздался последний лязг металла.

Удар.

Боль накатилась волной, раскалывая голову. Из ниоткуда появились маленькие руки, ловившую летящую землю. В глазах протянули ладонь, с помощью которой можно позволить себе подняться на ноги.

Голова теперь будет болеть весь день.

— Слишком рвёшься в битву, Эс, — Астерион ткнул его деревянной палкой в грудь: — Открываешься.

Тот потёр себе голову. Одежда фотсижу на нём так и сидела, даже ничуть не помялась.

— Мне всего лишь нужно подрасти, и тогда я тебе покажу!

— Не спеши взрослеть, увидишь много плохих вещей.

— Леокед уже достаточно показал, — и неохотно отдал тренировочную палку.

Астерион покачал головой.

— Снова ты отца по имени называешь…

— Но не маму.

Тот сложил палки в специальную подставку. Фотсижи тренировались по другую сторону дороги. Они также тренировались фехтовать, пытаясь понять технику, а опытные им громко подсказывали что и как. Леокед всегда говорил, что на свежем воздухе лучше усваиваешь урок.

Астериону он больше всего повторял эти слова, да ещё многое другое. А потом он повторял их своему младшему брату. На удивление тот его понимал, даже в таком малом возрасте. Но увы не всё.

— Тебе ещё нужно подрасти, чтобы понять.

— Я и так всё понимаю! Если бы не мама…

На его плечо упала рука: крепкая и не слишком жёсткая, словно настоящий отец.

— Ты мой брат. И я не позволю никому причинить тебе вред. Посмотри. — Он указал на тренирующихся соклановцев. — Они тоже наши братья, а значит, что также будут тебя защищать, как и ты их.

— Это тебе Леокед сказал?

— Это сказал отец.

Тот никак не отреагировал. Наверное, ещё рано об этом разговаривать.

Младший нехотя убрал руку с плеча и хмуро посмотрел.

— Сам же говорил, что трудности рождает силу.

— Но не тогда, когда тебе восемь лет.

— А потом скажешь: не тогда, когда двадцать?

Астерион выдохнул. Осмотрев тех же фотсижев, и так понятно, что от них тоже будет мало толку. Даже когда они станут сильными. И он заставляет своего младшего брата идти таким же путём — однозначным.

— Продолжим тренировку завтра. И лучше наточи кинжалы для Тареко.

— Неужто я не заслужил больше времени на тренировку?

— Вот скажет Тареко, что ты хорошо поработал, потренируемся подольше.

Неолла уже не могла сражаться. Она упала на землю, тяжело хватая воздух от борьбы. Её тело, одежда покрыта чернотой, будто опрокинула чернило на себя. Шёл пар. Эта жидкость горячая, но боль не чувствовалась от адреналина. Полкан её прекрасно понимал. Он сам был покрыт этой чумой. Если присмотреться, можно заметить небольшой отлив красной крови.