Белый силуэт полностью

«И не только крови, — Полкан поднял голову на Кьяллака, тот тоже страдал от тёмной магии. — Испаряется не только она. Силы. Адреналин. Надежда. — Он глянул на Неоллу через плечо. — И даже страх».

— Закончим с этим, полковник, — зарычал Кьяллак, его голос стал намного ниже. За его спиной поднялись тёмные шипы — парящие хвосты, нацелившись на свою жертву.

У Полкана ничего подобного не было, даже самого примитивного клинка. Даже самый обыкновенный кирпич сгодился бы! Но времени на поиски нет. У него было самое опасное оружие — его руки. Голые руки, ладони, пальцы, что превратились в железные кулаки. Теперь он почувствовал матушку-землю.

«Давно пора».

Полкан заревел и обрушился на катаджи. Нависшие хвосты не стали ждать и нахлынули на бегущую фигуру. Они вонзились в руки, в ноги, в ключицы, как в беззащитную игрушку. Кровь вырвалась наружу, она начала ручейком вытекать из дыр, испаряясь наружу. Тело было полностью обездвижено. Полкан засопел от боли. Должно быть он должен издавать вопли, проклятия или злобный рык, когда шипы вонзались ещё глубже, но новых звуков до сих пор не послышалось.

Кьяллак разразился смехом.

— Долго терпеть будешь, Сезари ди Шоль?

Тот не отвечал, продолжая болезненно пыхтеть.

Кьяллак начал медленно к нему подходить. Его шаг был очень кривым, да настолько, что сам был уже готов броситься на землю. Полкан смотрел в его едва живые глаза, пустые, ровно бутылка алкаша. Он мог уже покончить с ним, вонзив кол прямо в лоб. Но ему было бы этого мало. Он хотел ещё, ещё найти немного веселья — заполнить пустые глаза и опустошённое тёмное сердце — залить их кровью.

«Снова почувствовать жизнь. Но тёмная магия забирает у тебя всё: чувство, заботу, волнение и людей… особенно людей. Подходи ближе, ублюдок!»

Кьяллак был уже не более чем в десяти шагах. С его глаз и тела стекало чернило, руки дрожали всё сильнее. Вряд ли его уже можно назвать человеком.

Зубы заскрипели у Полкана, челюсти ходили в стороны: вправо-влево. Не человек — чудище. Он вспомнил Коробейника, которого встретил в туннеле, его фигуру, его ходьбу. Катаджи сейчас шёл точно так же.

Тот поднял руку, широко растопырив пальцы, несущихся в лицо.

— Ха! — вырвал Полкан.

Его тело зашевелилось, хоть и ненадолго. Он чуть пригнулся, поднял ногу, и всей что было мочи ударил по земле. Снова почва зашевелилась под ногами. Из земли вырвался каменный столб и ударил Кьяллака из-за спины, отчего его тело бросилось на полковника, словно бездушная кукла.

Сезари не разжимал кулаки, и не зря. Одним ударом выбил голову урода, вышибив череп вдаль улицы. Из обезглавленного тела, вырвалась смуглая кровь, забрызгивая всё вокруг. Наверняка сейчас этот урод видит закружившийся мир, разрушенные дома, тела, и проклятые облака.

И после чего его голова смешается с грязью.

— Это тебе за Звенислава! За всех ребят! — выкрикнул Полкан.

Только сейчас он почувствовал всю боль, навалившуюся гигантским валуном на тело, стискивая рёбра и грудь. Его ноги не выдержали такой камень, отчего он упал следом за обезглавленным трупом.

«Снова присоединился к покойникам. Может в этот раз уж точно навсегда? — Его голова была не способна пошевелится, но глаза ещё как-то глядели Он увидел Неоллу. Теперь он почувствовал холодную и одновременно горячую вспышку у себя внутри. — А может я снова вздорю?»

Стейнор стоял, как мертвец. Его взгляд не отходил от Астериона, выглядящего из своей рапиры.

— В один удар.

Рывок.

Замах сверху. Астерион замахнулся сбоку. Белые клинки неслись на друг друга со свистящим звуком. Кто выдержит удар и правильно заскользит лезвие — тот и нанесёт последний удар. В такой ситуации может быть всё: встречный кулак, подножка, трюк тёмной магии, тот же разряд молнии. Времени не хватит для скольжения, Астерион уже готов ко всему.

Стейнор прикрыл глаза.

Лязг.

Кусочки металла полетели в лицо. Лезвие улетело в сторону, со скоростью стрелы, кувыркавшись и вращаясь. Меч прошёлся по рапире, будто ножницы срезали бумагу. Что произошло?

В мгновении секунды Стейнор тут же пригнулся под руку Астериона и вогнал меч в его грудь по самую рукоять. Раздался последний звук чавканья и ломающихся костей.

Никто из них не проронил ни звука. Две застывшие статуи Никомакхос завершили бой. И победа досталась только одному — живому.

Меч Астериона был сломан. Не хватило стойкости против иридия. Стейнор часто вспоминал тренировки. Всегда пытался быть лучше него. Тогда он был слишком мал, чтобы победить, стать сильнее, и вообще обдумывать и понимать серьёзные вещи.

На его плечо упала рука: крепкая и не слишком жёсткая. Он вспомнил эти дни. Все до единого. Яркие и красочные. Которые уже никогда не будут… по крайней мере с ним.

— Всё же ты заточил клинок, брат, — выдавил Астерион.

Вытащив лезвие из залившей жидкостью груди, кровь брызгами вырвалась наружу. Астерион повалился на спину. Его глаза широко смотрели на сгустившиеся тучи.