Говорят, по звонку сотового можно вычислить… Но это милиция и спецслужбы могут, а у Андрея вряд ли есть такие связи. И даже если есть, не настолько там точно показывается местоположение, чтобы можно было конкретную квартиру найти. Тем не менее GPS на телефоне Никита решил в ближайшие дни не включать, а то кто его знает, этого Андрея… А ещё надо было на всякий случай позвонить Артёму и сказать, чтобы никому про него ничего не рассказывал: его-то квартиру Андрей наверняка запомнил.
Единственным уязвимым местом было новое место работы. Никита пытался вспомнить, говорил ли он Андрею название компании или же рассказал без лишних деталей. Не отказываться же ему от этого места. Нет, конечно, нет. До октября Андрей, скорее всего, перебесится и успокоится. А вот как он сам протянет до октября без денег — гораздо более интересный вопрос. Разве что продать Мелюзину подешевле. За двадцать тысяч её с руками оторвут. Обидно, конечно... Тем более обидно, что сделка сорвалась в самый последний момент. И не только сделка — вообще всё. Всё сорвалось, обрушилось и разлетелось на куски.
Никита проклинал себя на все лады. Надо же было вытворить такое! Да, ему очень хотелось. Он даже в ванной пару раз дрочил, представляя свой член в Андрее, но до такого дойти!
Весь день Никита не выходил из дома — дел никаких не было, а продукты он закупил накануне.
Андрей звонил несколько раз, но он не стал поднимать трубку. С утра дважды позвонил Влад, но ему он тоже не ответил: от злости на него у Никиты скулы сводило. Надо было этому мудаку распустить язык! Он уже почти продал Мелюзину, а Влад в самый последний момент так ему поднасрал.
Неужели теперь действительно придётся отдавать лошадь за полцены? По объявлению Никите до сих пор звонили, хотя и редко. На этой неделе всего два или три раза. В этот день ближе к вечеру позвонила молодая девушка и довольно серьёзно расспрашивала про Мелюзину, но так ничего определенного и не сказала. Никита чувствовал, что опять скатывается в ту безнадёгу, с которой начал три недели назад.
Утром следующего дня Никита проснулся от пришедшей от Влада эсэмэски: «Прости, я поступил глупо. Давай поговорим».
Никита начал набирать ответ, но потом всё стёр.
Ещё один унылый день. Надо найти себе дело и занять чем-нибудь голову, потому что иначе он свихнётся от мыслей об Андрее. Никита просто поверить не мог, что сделал такое, что позволил пьяной злости и глупому мстительному порыву взять верх над собой. Он даже хотел написать Андрею, спросить, не сильно ли тот пострадал, но так этого и не сделал. А что если он ответит, что сильно, например, что какие-нибудь мышцы или связки растянулись, что он в больнице, что у него рука вообще не работает? Что он будет делать тогда?
Никита умылся и пошёл на кухню. Он сделал кофе и выпил на голодный желудок — есть не хотелось. Второй день не было аппетита. Зато аппетит был у его чувства вины, оно сжирало его изнутри и причмокивало. Как он мог так поступить? И ладно бы с кем-то другим... Но он сделал это с Андреем, который ему так нравился, которого он ценил и уважал. Как можно было оказаться таким пьяным мудлом? Никите казалось, что если бы всё произошло наоборот и кто-то — например, Андрей — оттрахал его против воли, он бы легче пережил случившееся.
Дико хотелось курить, но сигарет в квартире не было, а выходить только ради них было лень. Никита сел за ноутбук, полазил в Фейсбуке и Вконтакте, почитал новости и рассылки с сайтов и блогов, посвященных маркетингу и рекламе. Всё казалось глупым, пошлым, притворным, не имеющим никакого смысла. Зато Андрей не шёл из головы…
В одиннадцать позвонила вчерашняя девушка и спросила, не может ли Никита показать ей лошадь.
— Прямо сегодня? — уточнил он.
— Да, в рабочие дни я не могу.
— Хорошо. Я вам через минуту перезвоню, ладно?
Закончив разговор с покупательницей, Никита набрал номер Полины и поинтересовался, не сможет ли она показать Мелюзину сегодня. Никите не повезло: у Полины был выходной, и она была в Москве.
Он прикинул, сколько может пожертвовать из полученной за ручку суммы на оплату части долга и перезвонил покупательнице: они договорились встретиться в «Зеленом бархате» в пять. Никита был почти рад тому, что нашёлся, наконец, внешний стимул для того, чтобы он поднял с дивана свою задницу и вышел из дома.
В «Бархат» Никита решил приехать заранее, чтобы заплатить двадцать тысяч за Мелюзину не при потенциальной покупательнице, а до её появления, так что в пятнадцать минут пятого он свернул с шоссе на временный объезд. На ограждении, тянувшемся вдоль него, висела рекламная растяжка «Шахматова» — мало на них Никита насмотрелся на трассе. Они напоминали об Андрее — о том вечере, когда он впервые его встретил, и о том, когда они ужинали с Егором, и ещё о...
Никита шмыгнул носом и одёрнул самого себя:
— Да, заплачь ещё! Надо было член в трусах держать! И не надо было буратинок отыгрывать! Раз в жизни встретился нормальный человек...
