Столкнувшись с эдакой обидой, кошка утратила интерес к ловле мышей. Ночью Цзинь Лань слышала, как они шуршат в кухне. Утром она обнаруживала, что те или половину лепешек в корзине попортили, или кусок мяса, оставшийся на разделочной доске, изгрызли до неузнаваемости. Понятное дело, все это грызуны сотворили под покровом ночи. И как будто ради того, чтобы позлить женщину, еще и оставляли на плите рисинки своих черных какашек. Подумав о том, как мыши всю ночь вкушали яства, а наутро с полным пузом убрались спать, Цзинь Лань сильно рассердилась на кошку за саботаж. Она поймала кошку и придушила ее, чтобы напугать, и та более не упускала бесчинствующих мышей. Кто ж мог предвидеть что, когда она воспитывала кошку, откроется дверь и эту сцену увидит зашедший в кухню Ди Ишэн.
Евнухи среди людей все же чувствуют себя одиноко, поэтому особенно любят заводить себе в товарищи котов, Ди Ишэн не был исключением. Когда он только-только приехал в Фуцзядянь, то был одет в длинный серый халат, на затылке его болталась тонкая косичка, на плече висела зеленая холщовая котомка, а к груди он прижимал белоснежного кота. То был кастрированный кот, мяукал он не как другие, голос его был резким, словно у филина. Белый кот с желтой кошкой Цзинь Лань общего языка не нашли и частенько с сердитым видом сидели друг напротив друга. Кот ленился ловить мышей, но Ди Ишэн знатно откормил его и обихаживал, словно божество. Когда по вечерам евнух отходил ко сну, кот сворачивался калачиком у изголовья. Цзинь Лань этот котяра не нравился, она давно хотела избавиться от него. Но не дожидаясь ее происков, белый кот сам себя порешил. Однажды он грыз скелет рыбы, и вследствие его неосторожности крупная кость застряла у него в горле. Не прошло и нескольких минут, как он испустил дух. Ди Ишэн сильно убивался и, прижав трупик к груди, отправился искать плодовое дерево, под которым кота можно было бы похоронить. Однако, проходив полдня по Фуцзядяню, он так и не обнаружил ничего плодового, пришлось хоронить под вязом. У этого вяза частенько ставил лоток продавец воздушной кукурузы, поэтому Ди Ишэн решил, что зимой тут коту не будет холодно.
Потеряв любимого белого кота, евнух перенес свою привязанность на желтую кошку. Каждый раз по возвращении на постоялый двор, если у него при себе имелось съестное, всегда кормил ее. Однако кошка хоть и брала у него корм, но благодарностью не платила, сколько Ди Ишэн ни подзывал ее, она никогда к нему не подходила. Одним вечером евнух потратил три таза воды, чтобы тщательно вымыть кошку, а затем аккуратно уложил ее у изголовья. Однако не успел он и трубки выкурить, как кошка вскочила, отряхнула влажную шерсть и отправилась спать на золу в очаге. Цзинь Лань в душе веселилась, ведь он зря извел три таза чистой воды.
Увидев, что Цзинь Лань придушила кошку – да так, что та судорожно сучила всеми лапами, Ди Ишэн решил, что кошку решили умертвить, и врезал кулаком по спине мучительницы. Цзинь Лань отлетела в сторону, а кошка обрела избавление. Но приземлившись, она не удрала, а, выпрямив передние лапы и подогнув задние, села с поднятой головой и словно судья принялась холодно наблюдать за разборками Цзинь Лань и Ди Ишэна.
– Если бы я задержался, ты бы и кошатину начала есть? – орал евнух голосом гусака.
– И что с того, если бы съела? – ответила женщина. – Я не позволяла ей лопать сереньких, так она показала норов и перестала их ловить! Эти два дня грызуны устраивают на кухне кавардак, ты разве не слышал?
Фуцзядяньцы привыкли называть мышей серенькими.
– А почему ты не давала ей есть мышей? Сама их ешь, что ли? – не успокаивался Ди Ишэн.
– Да хоть бы и так, только я тоже не ем такую дрянь. Разве ты не слышал, что за трупики сереньких деньги дают?
– Да ладно, брехня это. Ты сходи-ка на улицу, увидишь – если где в доме поймали мышь, ее выбрасывают наружу. Коли знаешь, как поменять мышей на деньги, то не отнимай съестное у своей кошки, а просто собери лежащее на улице!
Цзинь Лань разочарованно смотрела на Ди Ишэна.
– Ты ведь говорил, что сегодня уйдешь на целый день. Чего так рано вернулся?
– Это все по милости постоялого двора «Три кана». – Ди Ишэн сплюнул мокроту и, недовольный, продолжил: – Я теперь куда ни пойду, все от испуга запирают ворота!
Цзинь Лань рассмеялась:
– Так ты же не больной, чего им бояться? Ба Инь заразил У Фэнь, потому что они спали на одном кане, лицом к лицу, уста в уста. Ты же не был с У Фэнь так близок, как мог заразиться? Опять же Комитет по борьбе с эпидемией разве у нас тут все не продезинфицировал?
– Да будто бы кто знает, как передается эта зараза! Кто-то говорит, что если серенькая коснулась чашки, а ты потом ее использовал, то можешь заразиться. Другие утверждают, что если мышь пробежала по кану, а ты потом там поспал, то тоже подхватишь болезнь.
– Ну тогда я чаще буду мыть чашки и протирать кан, этого ведь достаточно? В любом случае, колодец у нас рядом, воды на такое дело хватит. Даже не знаю, сколько народа уже заболело. Ты не спрашивал?