Аплодисменты, подобно угасающей морской волне, откатились в глубь зала и быстро стихли. На эстраде, печально всхлипнув, замолкла скрипка, музыканты бочком попятились в сторону кулис, ушел и Вертинский. В зале воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь пьяными всхлипами напившегося в стельку мужчины в помятом костюме, который сидел за одним из столов и которому было уже все равно, что происходит в ближайшем к нему пространстве.
Разбившись по парам, полицейские двинулись в зал. Дмитрий напрягся, он видел, что свободным оставался лишь выход на кухню. Дервиш, перехватив его вопросительный взгляд, молча кивнул.
На лице резидента не дрогнул ни один мускул, только в глазах появился настороженный блеск. За последние месяцы «Погребок» ни разу не подвергался проверкам, и сегодняшняя облава не могла быть случайной. Многолетний опыт разведчика подсказывал, что она напрямую связана с их встречей. Об этом говорило и то, что за ходом проверки внимательно наблюдали два японца в штатском, стоявшие у входа в зал.
Вместе с тем он не мог понять, почему контрразведка, если она действительно участвует в облаве, действует столь грубыми методами. Лобовой «армейский» наскок совсем не в духе полковника Сасо. Тот предпочитает многоходовые комбинации, тонкие, как и принято на Востоке. Возможно, у него просто сдали нервы? Армия находится в боевой готовности, в этих условиях трудно смириться с тем, что у тебя под боком действуют советские резиденты, и с ними решили покончить любым путем.
Но откуда они узнали о нашей встрече? – пытался понять Дервиш. Дмитрий привел за собой хвост? А может, действует «крот»? Нет, не похоже, в этом случае хитрый Сасо постарался бы убедить начальство продолжить игру…
Так что же им известно? Наверное, немного, раз пошли в штыковую.
Должно пронести, документы в полном порядке. Сколько раз проверяли, и все сходило, успокаивал он себя. Ау моего собеседника? Он только что приехал в Харбин… Ну, хорошо, паспорт смотрел патруль при посадке в поезд, но там, если в «липе» и есть какие-то недочеты, могло сойти. А здесь? У полицейских с жандармами глаз наметан. Сыпанется на мелочи, и полный провал. Провал? Стоп! Только не паниковать! Какой же выход? Оставаться на месте? А если Дмитрий засветится? Выходит, надо прорываться, если что, ребята прикроют!
– Дима, уходишь первым, через кухню! – тихо прошептал Дервиш. – Во двор не рвись, там наверняка засада, уходи через чердак по крышам.
Дмитрий, чуть склонив голову, возразил:
– Только вместе.
– Делай, что говорю!
Незаметно для окружающих Дервиш подал знак двум парням, занимавшим соседний столик. Один из них с видимым трудом оторвался от стула и на заплетающихся ногах, покачиваясь, побрел к выходу. По пути он едва не сшиб дородную даму, сидевшую на его пути.
– Миль пардон, миль пардон, мадам, – запрыгал перед ней парень и, не удержав равновесия, полетел лицом прямо в роскошный бюст.
Дама взвизгнула на весь зал и принялась лупить парня веером.
– Стоять! Рюськая свинья! – прозвучал грозный окрик, полицейский мгновенно напружинился и потянулся к кобуре с пистолетом.
На парня это не подействовало. Отлипнув от дамы, он с идиотской улыбкой на губах попер прямо на полицейского, вероятно, собираясь заключить тщедушного китайца в свои объятия. Тот не выстрелил, но рукояткой пистолета исхитрился ударить парня по физиономии. Из рассеченной губы брызнула кровь. От благодушия здоровяка не осталось и следа.
– Ах ты, обезьяна узкоглазая! Мне, русскому офицеру, в морду? Получай, тварь! – прорычал он и ринулся на полицейского.
Полицейский отшатнулся, кажется, он собирался стрелять, но не успел – жесточайший хук отбросил его в сторону. Зал взорвался яростным ревом, бывшие офицеры, изрядно подогретые водкой, повскакивали с мест, самые отчаянные схватились за спинки стульев. Дамы с отчаянным визгом шарахнулись к стенам. Назревала грандиозная драка. Ее не могли остановить ни окрики полицейских, ни даже выстрелы в потолок, так как стрелять на поражение во время проверки документов патрулям было запрещено. Святое правило «один за всех и все за одного!», усвоенное большинством из присутствующих еще с кадетской юности, сработало без осечек. В ход пошло все, вплоть до тарелок, которые так удобно было разбивать о головы служак.
Воспользовавшись суматохой, Дервиш с Дмитрием ринулись на кухню. Дорогу им, ловко орудуя кулаками, прокладывал второй парень из группы прикрытия. В кухне они заметались по коридорам и наконец влетели в кладовую. Дремавший на мешках с рисом пожилой кладовщик ошалело уставился на нарушителей спокойствия.
– Полиция! Где выход на чердак? – рявкнул Дервиш, наставив на кладовщика пистолет.
Тот что-то нечленораздельно промычал и ткнул рукой в сторону двери. Парень-телохранитель схватил мужчину за шиворот и выволок в коридор.
– Там, там, – показал он куда-то в конец. – Прямо и направо.
