– Сережа, ты что? – позвал Шевцов и, не услышав ответа, бросился к нему.
Из рваной раны на шее Крылова обильно текла кровь.
– Митя, ко мне! Срочно перевязочный пакет! – срывающимся голосом закричал Шевцов.
Водитель, спотыкаясь и падая на ходу, ринулся к нему.
– Давай Серегу тащи, а потом этого! – распорядился Шевцов.
Подхватив майора под спину, они бегом донесли его до машины и, уложив на заднее сиденье, стали делать перевязку. К этому времени Плакс пришел в себя.
– С тобой все нормально? – окликнул его Шевцов.
– Да! – кивнул Плакс и спросил: – А как… он?
Шевцов не ответил. Он разрывался между инструкцией, категорически запрещавшей малейшие отклонения от маршрута, и необходимостью помочь раненому товарищу. Крылов на глазах терял силы.
Плакс понял его сомнения.
– Капитан, едем в госпиталь! Жизнь одна! – сказал он.
– Товарищ Шевцов, тут по пути один есть! – поддержал водитель.
– Далеко?
– Да не, не очень…
– Ладно, гони, только побыстрее, слышишь!
Водитель выжимал из машины все что мог, притормаживая лишь на постах, чтобы показать спецпропуск и не получить ненароком вслед автоматную очередь.
Плакс сидел на переднем сиденье и смотрел в ветровое стекло. Такой Москву он никогда не видел. Пустые улицы, темные силуэты домов без единого горящего окна, тлеющие развалины где-то сбоку, мешки с песком, наваленные друг на друга, рогатые противотанковые ежи… Москва готовилась стоять насмерть.
Как могло такое случиться, что фашисты дошли до столицы? Как? Это не укладывалось в его голове.
И он сам, и другие разведчики предупреждали о том, что война возможна, когда она еще только вызревала в пивных Мюнхена, но к ним не захотели прислушаться. Чувство жгучей горечи, обиды за всю пережитую несправедливость здесь, в осажденном городе, исчезло, стало неважным, несущественным перед той страшной бедой, что обрушилась на его страну. Он испытывал гордость: народ, многострадальный народ России, в очередной раз оказался благороднее и сильнее своих правителей, встав стеной на пути вероломного и сильного врага.
Крылов застонал.
– Митя, прибавь скорости, – поторапливал водителя капитан, – плохо ему, мы должны успеть.
Наконец впереди показалось здание школы, в которой был развернут госпиталь. Во дворе было столпотворение – недавно привезли новую партию раненых. Водитель исхитрился подогнать машину к самому крыльцу. Шевцов забежал в здание и вскоре вышел с двумя санитарами и настороженным пожилым врачом, посверкивающим стекляшками очков. Крылова быстро положили на носилки и почти бегом понесли в приемное отделение, а оттуда – сразу в операционную.
После госпиталя поехали на площадь Дзержинского. Шевцов, угрюмо нахохлившись, на коротком пути не проронил ни слова, и только на внутреннем посту при въезде в наркомат его прорвало. Часовой долго мусолил бумаги на Плакса и никак не решался впустить прибывших.
– Ты что, читать не умеешь, там же по-русски написано! – вспылил Шевцов.
– Еще вас научу! – огрызнулся тот.
– Что-о?!Да я тебя под трибунал! Не видишь, кто подписал?!
– Без коменданта не имею права! Не велено.
– Какой еще комендант?! Это приказ самого наркома! – не владея собой, заорал Шевцов и потянулся к портупее.
В этот момент появился взмыленный комендант и еще на бегу на «трехэтажном» диалекте прокричал часовому команду. Часовой отступил в сторону и подчеркнуто вежливо откозырял приехавшим. Шевцов провел Плакса в подъезд, и они остановились у лифта. Подошли еще несколько офицеров. Под их взглядами, колючими и недоуменными, Плакс почувствовал себя неуютно.
– Нам выходить! – доехав до нужного этажа, сказал Шевцов.
Они долго шли по коридору. В коридоре стояла особенная тишина. Толстые ковровые дорожки гасили шаги, не было слышно и того, что творилось за обитыми кожей дверями.
Шевцов приоткрыл одну из дверей и заглянул в приемную. Там никого не оказалось – видимо, секретарь вышел. Он прошел дальше и тихо постучал в дверь кабинета.
– Заходите! – раздался голос.
Шевцов слегка подтолкнул в спину Плакса, и тот шагнул в кабинет первым.
Обстановка была казенной. У стены стоял кожаный диван, по углам два массивных кресла. На стене висел портрет Вождя. За большим письменным столом сидел молодой человек в военной форме без знаков различия.
«Порученец или помощник? – подумал Плаксин, увидев, как тот бесцеремонно копошится в папках. – Интересно, а кто твой хозяин?»
Молодой человек дружелюбно распорядился:
– Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, товарищ Плакс. Спасибо, капитан, вы свободны.
Плакс подумал, что ослышался, за последние два года так его никто не называл. Он осторожно присел на стул и оглянулся в сторону двери, ожидая, что сейчас появится начальник.
«Порученец» захлопнул толстую папку и неожиданно посетовал:
– Хотите – верьте, хотите – нет, но мы когда-нибудь утонем в бумагах!
– Уж не знаю, кому верить… – осторожно ответил Плакс.
Молодой человек мягко улыбнулся и представился:
– Фитин Павел Михайлович, начальник Первого управления НКВД.
– Извините, но это название мне ничего не говорит.
– Разведка.
