Оснований для такого предположения у руководства США было более чем достаточно. Еще в конце 1940 года служба дешифровки проникла в тайну важнейших кодов Японии, и это положило начало особо секретной операции под названием «Магия». В Токио даже не подозревали, что дипломатическая переписка не составляла большого секрета. Расшифрованные радиограммы еще не успевали лечь Номуре на стол, как об их содержании уже становилось известно в Белом доме. Готовившийся в глубочайшей тайне Генеральным штабом Японских вооруженных сил план «Кантокуэн», касавшийся нападения и оккупации советского Дальнего Востока и Сибири, стал известен в Госдепе и Пентагоне еще летом 1941 года.
Спустя несколько месяцев, в сентябре сорок первого, была раскрыта еще одна тайна, вызвавшая в Белом доме переполох. Под напором воинственного министра Тодзио в Токио вызревал совершенно иной план – «самурай» пока не собирался бороться с «медведем», то есть русскими, намереваясь совершить бросок в другом направлении – на юг, к нефтепромыслам британских, голландских и американских компаний. Такой поворот событий никак не устраивал Вашингтон, и потому, стараясь отвести от себя удар, в Белом доме были кровно заинтересованы в том, чтобы план «Кантокуэн» не остался на бумаге.
В еще большей степени в исполнении этого плана были заинтересованы в Берлине. После провала блицкрига под Москвой Гитлер не оставлял императора Хирохито в покое и торопил с началом военного выступления против большевиков. Деятельный и неугомонный посол Ойген Отт бомбардировал премьера принца Коноэ, а затем и сменившего его генерала Тодзио личными посланиями фюрера с просьбами о немедленном начале войны против Советов и захвате стратегических центров Владивостока и Хабаровска.
Но в Токио не спешили на помощь союзнику, попавшему в тяжелое положение. Японский посол в Берлине генерал Хироси Осима и министр иностранных дел Сигенори Того отделывались туманными обещаниями начать военные действия против СССР сразу же после полного развертывания и отмобилизации частей Квантунской армии. Задержку они объясняли ссылками на нехватку горючего, которая возникла после введения США эмбарго на поставки нефти. Одновременно в глубочайшей тайне не только от союзников – Германии и Италии, – но и большинства собственных генералов по указанию премьера Тодзио в двадцатых числах октября особая группа офицеров Генштаба приступила к срочной подготовке плана нанесения ударов по военно-морским базам США и Великобритании на Тихом океане. При разработке этого плана соблюдались особые меры предосторожности. Завеса секретности была настолько плотной, что за нее не смогла проникнуть даже всесильная «Магия».
Поскольку об этих планах ничего не подозревали в Берлине, поведение Осимы выводило из себя Риббентропа. Время работало против Германии. Гитлер рвал и метал, невиданное упорство русских вкупе с их морозами убивали надежду на скорый захват столицы большевиков и победоносное завершение военной кампании на востоке. В своем стремлении любыми путями втянуть Японию в войну против Советов он был готов согласиться на заключение германо-японского договора, направленного против США.
Осима,18 ноября приглашенный на прием в МИД, встретил это предложение с плохо скрываемой радостью. Но он ни словом не обмолвился о том, что решение о начале войны с Америкой уже принято военным кабинетом Тодзио. С типично восточными церемониями он заверил Риббентропа в том, что правительство Японии предпринимает все от него зависящее, дабы помочь своему союзнику и другу Германии. Но дальше слов дело не пошло.
В это же самое время подгоняемый истеричными угрозами из Берлина Отт исхитрился через свои связи в Министерстве иностранных дел и среди генералитета Генштаба пронюхать, что японцы ведут двойную игру. Двадцать третьего ноября он телеграфировал Риббентропу, что неверный союзник готовится двинуться не на север, а на юг с намерением оккупировать Малайю и захватить голландские нефтеносные районы на Борнео. Но это была только одна часть правды, до другой, более важной и секретной, несмотря на все старания, немецкому послу так и не удалось докопаться.
После доклада Отта в Берлине пришли в бешенство. Разъяренный Гитлер тут же вызвал на ковер Риббентропа и устроил ему дикий разнос. Тот, накрученный фюрером, немедленно затребовал к себе Осиму. Японскому послу в тот злополучный день так и не удалось побывать на Моцартовском фестивале – пришлось срочно покинуть Австрию, чтобы возвратиться в Берлин. Разговор с Риббентропом затянулся до утра и напоминал перетягивание каната, но по сути уже ничего не решал. Русские смешали все карты в Большой игре. Контрнаступление войск Красной армии под командованием Георгия Жукова опрокинуло все тайные планы главных игроков великой драмы двадцатого столетия – Рузвельта, Черчилля, Гитлера и Хирохито…
Порыв ветра распахнул окно, тяжелые шторы вздулись пузырями, струя холодного воздуха прошлась по кабинету, смела со стола шифрованную радиограмму из Токио, нырнула в камин и с разбойничьим посвистом вылетела в трубу.
