Начальник управления НКВД СССР по Хабаровскому краю комиссар госбезопасности 2-го ранга Сергей Арсеньевич Гоглидзе только что закончил оперативное совещание с руководителями отделов. Оставшись один, он занялся просмотром сводок и донесений, поступивших из периферийных подразделений.
Несмотря на снижение общего числа диверсионных актов, положение на границе и в прилегающих к ней районах вызывало тревогу. Разведывательная активность врага – белогвардейцев и японцев – сохранялась на прежнем уровне. Мелкие группы из амурских белоказаков и китайцев, руководимые офицерами-японцами, тайными тропами обходили пограничные дозоры, проникали в районы расположения воинских частей и занимались сбором секретной информации.
И гарнизонная тюрьма, и временный изолятор управления были забиты агентами-маршрутниками, информаторами и наблюдателями. Допросы шлиднем и ночью, следственный конвейер работал без остановок, «двойки» и «тройки» клепали приговоры по десятку в день. Тем не менее разведка Квантунской армии и вражеской погранохраны, не считаясь с потерями, одну за другой перебрасывала за Амур оперативные группы.
На китайских «момент-агентов», равно как и на белогвардейских лазутчиков, надежда была плоха, поэтому в срочном порядке задействовались обладавшие большим опытом кадровые армейские разведчики. Недавнее задержание матерого шпиона лейтенанта Мацумото было тому подтверждением. Следствие только началось, но уже первые материалы показали, что Мацумоте и его подручному Цою под видом бригады собирателей женьшеня удалось создать разветвленную разведывательную сеть. Ее агенты сумели проникнуть даже в штаб мотострелкового полка и в военную комендатуру на железнодорожной станции Бикин.
