Кирилл тоже улыбался, и, казалось, он был на вершине счастья. Он достал из мешка бутылку с вязкой жидкостью и налил эту жидкость в руку. Потом растер ее о волосы самой маленькой, и все увидели, как эта жидкость превратилась в густую пену, распространился приятный запах и страх, который сперва посетил детские души, исчез, пена смывала не только грязь, но и прошлую жизнь этих исстрадавшихся детей.
Ух ты, а мне нравится, и я тоже хочу такую же настойку для мытья, – с радостью и удивлением ребенка произнес Скифид.
Это не настойка, это шампунь, и я тебе дам такой, но потом, – занимаясь своим делом, сказал Кирилл.
Подошли охранники, принесли одежду и положили на песок рядом с лохмотьями, в которые были одеты дети.
А это от меня подарки твоим детям, – радостно заявил Скифид и указал на вещи.
Старшая девочка стояла в нерешительности, она не могла раздеться в присутствии двух мужчин, увидев это, Кирилл посмотрел ей в глаза и по-отцовски произнес:
Подожди, пожалуйста, дорогая, я и дядя Скифид сейчас уйдем, и ты сможешь вымыться, потом вы придете к шатру, где я вас буду ждать, хорошо?
Да, отец, так я и поступлю, сделаю, как ты говоришь.
Девочка не могла еще определиться, как ей себя вести, и это так заметно было, что Кирилл слегка растерялся сам. Кирилл вымыл малышей и вынес их на руках из воды, вынул из мешка полотенце и стал вытирать детей. После того, как он вытер их, подошла старшая и стала одевать сестер, Кирилл поднялся и пошел в сторону лагеря, и тут он услышал за спиной тихий голосок самой младшей:
Папа, папа, не уходи, и я с тобой.
Кирилл повернулся и увидел, как маленькие девочки, не сходя с места, тянут к нему свои ручки и плачут, только в его присутствии они могли чувствовать себя в полной безопасности.
Я не ухожу от вас, просто подожду вас у шатра, хорошо?
А ты, правда, не уйдешь, а?
В девочке говорил страх, она боялась потерять обретенное счастье, и то видно было отчетливо.
Нет, милая, я никуда не уйду, я же так долго вас искал, я жить без вас не смогу, а не то, что уйти.
Кирилл говорил как мог мягче, чтобы дети смогли успокоиться.
Ну, хорошо, только ты далеко не уходи, чтобы я смогла тебя позвать, хорошо, – с улыбкой сказала маленькая дочь.
Двое мужчин шли медленно и молча, только в шатре наедине Скифид нарушил во- царившуюся тишину:
Ты очень мужественный человек, такой поступок не каждый сделает, но я никак не возьму в толк, зачем тебе это? Ведь это твои дети, так же как и мои, как мне думается.
Это мои дети, и все тут, не спрашивай меня, почему так, я не смогу ответить. Кирилл говорил так, как будто ничего не произошло, все было, как всегда.
Ну тогда ты, наверное, помнишь, что старшую дочь твою зовут Нилея и ей четырнадцать лет, средней – четыре года и зовут ее Ания, младшую трехлетнюю Манилу и восьмилетнего Стартуса ты тоже не забыл, я знаю, – Скифид произнес это все с хитрой усмешкой на лице и глядя Кириллу в глаза.
Да, я помню это прекрасно, как можно забыть своих детей, но все равно спасибо, друг мой.
На лице его не дрогнул ни один мускул, он выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым. Скифид даже отложил кусок мяса, который взял в руку, и рассматривал его, раздумывая, есть или нет.
Ну и нервы у тебя, не перестаю удивляться.
Пришли дети, они стояли у входа в шатер и не решались войти, да и все, что происходило с ними, было впервые, и скромный шатер караванщика им казался королевским дворцом. Это были совсем другие дети, в новой добротной одежде они не были похожи на недавних рабов, что сидели в клетке и не могли даже гадать о своей судьбе. Приталенное слегка платье струилось по девичьему телу Нилеи, и от того она похожа была на невесту, малыши были похожи на ангелочков, только без улыбок и не таких полнощеких, но не менее прекрасных, парень выглядел немного старше своих лет, и по взрослому серьезен. Это были его дети, от мысли такой замирало сердце.
Не стойте, дети, у входа, садитесь подле меня и поешьте. Нилея, веди всех к столу и накорми детей.
Все это Кирилл сказал таким будничным тоном, что дети опешили еще более: у стар- шей девочки налились слезами глаза, она едва сдерживала их, если и были какие-то со- мнения у нее, то Кирилл только что их развеял, как солнечный свет растворял утренний туман. Она неуверенно шагнула вперед по направлению к Кириллу, а младшие девчонки, как ужаленные, подбежали к нему и уселись по обеим сторонам от него. Только мальчишка, полный мужского достоинства, не спеша подошел к своему отцу и, немного по- колебавшись, сел по правую руку от него.
Нилея села по левую, но к еде никто не прикасался, все чего-то ждали.
