Взошел маленький серп луны. Света много он не давал, но глядя на него становилось спокойнее. Вскоре послышались осторожные шаги, но раздавались они со стороны сгоревшей деревни, а тихий скрип мостовых досок явно говорил, что человек пробирается с большой осторожностью. Я приготовился. Лук с наложенной стрелой был под рукой, а вот меч я обнажать не стал, боясь, что его блеск может выдать меня. Неясная тень подошла к загораживающему камню и наклонилась к земле. Я видел, что в руке у женщины оказался небольшой кусок скалы. А в том, что это была женщина, я уже не сомневался. Несколько раз, с неравномерными паузами она ударила по глыбе. Потом ещё раз повторила свои удары. Я уловил их ритм, и мог пожалуй попробовать повторить их. Но запирающийся камень не открылся, а вместо этого где то наверху раздался недовольный голос. Он исходил прямо из каменной стены:- Ну что тебе? Господин же предупреждал, что бы дня два три никто не приходил сюда, пока в крепости все не успокоиться. Женщина торопливо ответила:- Нас всех выгнали из крепости, тех кто останется после восхода солнца будут казнены. — Жди, я сообщу новость господину.
Прошло немало времени, прежде чем с верху раздался уже другой голос, более властный, но и более недовольный: — Рассказывай Марица. — Господин, тот страшный седой приказал всем женщинам до рассвета покинуть крепость, тех кто останется, казнят. — Ну это ты преувеличиваешь, так просто белые людей не убивают, а на тебе ведь нет нашего знака, так что бояться нечего. — Господин, вы не знаете, но он при всех приказал отрубить голову Фесте, за то, что она отказалась снимать со своих рук драгоценности, что ей подарил прежний страж. И ей тут же отрубили голову. Он не знает пощады. Все бывшие служки крепости и храмовые повешены по его приказу на стенах. Главный жрец и его сын живьем сожжены на площади перед башней. Мне страшно господин. Я хочу принять печать и присоединиться к вам. Наверху надолго замолчали.
— Нет, Марица, попытайся остаться в крепости, скажись больной, а уж если не получится, то завтра ночью в это же время приходи сюда, что нибудь придумаем. Но главное, — остаться в крепости. Вот тебе задаток, — и я услышал, как к ногам женщины что то упало, коротко звякнув. — Если в крепости не сможешь остаться, то задаток вернешь. А теперь иди, и будь осторожна. Белые очень хитрые. Женщина ещё немного потопталась, потом повернулась и пошла назад в сторону моста. Бесшумно, совершенно неожиданно для меня, запирающий камень отъехал в сторону, в проходе показались два человека. Они продолжали свой разговор, начатый ещё в пещере, — изнасилуешь и убьешь её возле стен крепости и не раньше, да не забудь забрать деньги. Пусть все женщины видят, что белые творят. Главное, что бы она не кричала. — Не волнуйтесь господин, не впервой. Её труп будет валяться аккурат шагах в десяти от ворот, с распоротым животом, — и он коротко хохотнул.
— Вернуться должен до рассвета, тебя будут ждать. Если все будет в порядке, меня не беспокоить. Камень так же бесшумно встал на свое место, а Навь быстро пошла в сторону деревни, догоняя женщину. Первой моей мыслью было последовать за ним и не дать ему убить женщину, но потом я эту мысль от себя отогнал. Собаке собачья смерть. А вот подождать палача здесь и вместо него проникнуть во внутрь и уже там на месте разобраться с оставшейся Навью, — это заманчиво. Так я и решил поступить. Потянулось долгое, томительное ожидание. Я связался с южным стражем и рассказал ему о своем плане, предупредил, что бы белые были наготове, я попытаюсь открыть проход, но чтоб они ни в коем случае не трогали Навь, а самое главное не вспугнули его.
Уже перед самым рассветом я услышал торопливые шаги. Палач возвращался. Я приготовился. К моему удивлению он не стал отстукивать по камню, а довольно громко крикнул:- Открывайте засони, я вернулся. Сверху раздался недовольный голос:- Это ты, что ли Крот? — Я, я, открывайте, а то рассвет скоро. Пока шла эта перебранка я подобрался к Кроту поближе, на расстояние одного броска. Мой план был прост: как только откроется камень, в проход послать кхора, а самому убить палача и оставить "дверь" открытой для белых. Так я и сделал. Дверь неожиданно раскрылась, кхор метнулся туда, а мой нож с легким чмоком вошел в висок Крота по самую рукоятку. Подхватив его падающее тело, я осторожно положил его у входа, а сам вошел в пещеру с уже обнаженным мечом. Две Нави с разорванным горлом распластались на деревянном помосте, что находился прямо над проходом.
