До темноты ещё оставалось немного времени и я решил посмотреть, откуда пришла Навь. Предупредил Лораг, что бы она присматривала за огнем и взяв лук и остатки стрел пошел по следам, которые были хорошо видны. Идти пришлось недалеко. Шагов через триста в нос шибанул запах тухлого мяса. Я оказался на большой поляне, сплошь заваленной костями. То тут, то там валялись полуразложившиеся трупы различных зверей и людей. Людей было меньше, но среди них я заметил даже пару служек. Дышать было очень тяжело. А вот и логово. Землянка, с какой то шкурой вместо двери и вокруг все утоптано, утрамбовано. Ни каких признаков жизни и мертвая тишина. Обнажив меч я откинул шкуру и заглянул во внутрь. По углам горели факелы, а землянка поражала своими размерами и походила скорее всего на большой амбар, в котором в беспорядке были собраны и разбросаны различные вещи: одежда, оружие, какие то тюки, мешки, коробки. Отдельно стояло несколько небольших сундучков. В них были собраны золотые, серебряные и медные монеты. Отдельно стоял сундучок с драгоценными камнями и женскими украшениями. Женщина Навь использовала этих странных волков для грабежа?
Ничего не трогая, я решил, что вернусь сюда утром и заберу все самое ценное во славу всеблагого. Дорога обратно не заняла много времени. Набрав по пути ещё немного дров я вернулся к костру. Он полыхал во всю. — Ты что, решила за один раз сжечь весь запас дров? — обрушился я на Лораг. — Да, сам ушел, оставил меня тут одну, а мне страшно. Дальше слушать её мне не хотелось и я пошел вновь собирать хворост, предварительно запретив ей подкидывать в огонь хоть одну веточку. Что и говорить, ночь была кошмарной. Лораг не спала и постоянно тыкала меня локтем в бок, — то ей померещились шаги, то кто то пробежал рядом, то ветви на деревьях шевелятся, а ветра нет… Пришлось укутать её с головой в свою накидку и предупредить, что если она не успокоиться, то я свяжу её и оставлю связанной до самого утра. Это подействовало, а может быть она просто устала, но лишь под самое утро её сморил сон.
Ручья по близости не было и умыться мне не пришлось. Кое как растолкав Лораг, и не дав ей пристроиться на досып, я собрал все наши вещи и повел коней в поводу к логову Нави. Проходя мимо кучи зверья я автоматически прочитал очищающую молитву всеблагому. Если я надеялся, что она сгорит в пламени, то ошибся. Сгорела в очистительном пламени только Навь, что лежала внизу, а запах паленой шерсти распространился по всей округе. Приблизившись к поляне с костями я оставил там Лораг и коней, а сам пошел к землянке. В землянке кто то был, так как я расслышал какой то шум. Оголив меч я осторожно подошел и заглянул во внутрь. Ни кого, а шум раздавался из за занавески в дальнем углу, которую я вчера на заметил. Я подошел и отдернул её. Там, к столбу вкопанному в землю было привязано трое детей. В лохмотьях, обросшие, было видно, по всему, они провели тут не одну седьмицу, но не худые, я бы даже сказал упитанные. Слова небольшой девчушки ввели меня в столбняк:- Дядя, сегодня хозяйка меня будет есть, а то братья ещё худые и не вкусные. Я отвязал ребят, а веревку намотал себе на руку, что бы с испугу не убежали в лес и повел их к Лораг. Детей она встретила как курица встречает своих потерявшихся цыплят. Обхватив всех троих и прижав их к себе, она что то там им бормотала, гладила и плакала. Дети ревели вместе с ней. Наконец то до них дошло, что их освободили, никто их есть не будет и они скоро попадут в крепость, где о них позаботятся
Оставив детей на попечение своей спутницы, я начал переносить сундучки и крепить их на наших лошадей. Времени это заняло немного. Все остальное я решил оставить как есть, с тем, что бы потом нарядить обоз из крепости и перевезти все запасы Нави. Наконец ближе к полудню нам удалось уложиться, собраться и мы тронулись в путь. Впереди Лораг сидел самый маленький пацан. Он ни за что не собирался с ней расставаться и уже называл её мамой. На Ветерке, как самом спокойном сидели девчушка и её средний брат. Всю поклажу пришлось перегрузить на Буланого, а возглавлял этот отряд я. Мне хотелось к вечеру добраться до "Заставы", поэтому я торопил коней. На обед мы не останавливались и с заходом солнца крепость предстала перед нами во всей своей суровой красоте.
