— Давным давно, так давно, что никто уже и не помнит, через ущелье проходила дорога, что соединяла Явь, — так называется наш мир и Инь — так назывался мир за ущельем. Процветала торговля, люди свободно путешествовали из одного мира в другой. Верховные лорды никогда не враждовали, а наоборот, помогали друг другу, если приходилось воевать с варварами северных, или южных племен. А самое главное, оба мира почитали всеблагого. А потом объявилась Навь. Объединенное войско обоих миров было разбито и почти все погибло. В ущелье срочно были возведены две крепости. Их назвали- "Первая и Последняя заставы". Через них потянулись тысячи беглецов из Инь. Навь наступала медленно, так что те, кто хотел, успели уйти. А судьба тех, кто остался, — покрыта мраком. В гарнизоны крепости собрали лучших из лучших, из тех, кто остался. Вот тогда то, по преданию и появились белые воины. Первая застава находится в трех днях пешего пути от нас. Под натиском Нави она пала и все её защитники погибли, но ценой своих жизней, они остановили наступление. Более того, отряд из нашей крепости погнал Навь назад, убивая её порождения, до самого выхода из ущелья, но потом остановился. Почему это произошло, никто уже и не помнит. Толи хотели накопить сил для окончательного удара, толи поступил предательский приказ остановиться. В общем за ущельем, — мир Нави и что там, никто не знает. Отряды разведчиков и смельчаков, что отправлялись туда, не возвращались. Со временем стало принято считать, что существуют только два мира — Явь и Навь, и между ними идет непримиримая вражда. И по правде говоря, войну Нави мы проигрываем, так как только обороняемся, а сторонников Нави, даже среди высших кругов, увеличивается. Ведь по существу, кроме белых с Навью никто не воюет. А она, где подкупом, где посулами, где обещаниями вербует себе все новых и новых сторонников. Так что я не удивлюсь, если в один прекрасный момент мы получим удар в спину, и ворота крепости раскроются для порождений Нави. Количество жрецов всеблагого с каждым годом уменьшается, а белых вообще очень мало. Вот такая невеселая картина. Она тебя не пугает?
— Даже если она меня и пугает, — я белый, а значит по определению должен сражаться с Навью. Тем более, что я должен отомстить за смерть отца. И поверь мне, я отомщу. Ещё как отомщу. — Я верю тебе, только смотри, что бы месть не стала самоцелью твоей жизни. — Я постараюсь, что бы этого не произошло.
— Вы пообедаете со мной, или спуститесь вниз. — Извини, в другой раз. Сегодня должен прибыть отряд сопровождения и я хочу побеседовать с Навью-служкой, если удастся его захватить живьем. Да и жрецам надо отдать кое какие распоряжения, а завтра я навещу ущелье за северными воротами. — Будь осторожен там брат, даже отряды белых воинов исчезали там без следа, а ворота Нави оказались передвинуты в само ущелье. — Я буду осторожен, брат.
Внизу меня ждал один из жрецов всеблагого. — Господин, у меня неприятное известие. Один из служек гарнизона сбежал по дороге назад, тяжело ранив начальника сопровождения. Сейчас жрецы молятся за его жизнь. — Проводи меня к нему.
В комнате горело несколько светильников, пахло какими то незнакомыми травами. На ложе лежал крепкого телосложения служка, сквозь перевязанные раны проступала кровь. — Куда его, — спросил я ни к кому не обращаясь. — Один удар в грудь, второй в живот. Жить ему осталось совсем немного, говорить он не может, когда его принесли, он несколько раз повтори: "Скоро должно начаться…". — Хорошо, — хотя хорошего было мало. Я протянул руки над ранами служки и начал читать молитвы, как делал это ни один раз, когда залечивал ссадины и мелкие порезы своим друзьям. Но это ссадины и порезы, а тут глубокие раны. Через некоторое время, опять ни к кому не обращаясь, я приказал снять с него повязки. Когда их сняли, то перед жрецами предстала удивительная картина. Раны перестали кровоточить и затянулись розовой кожей и только синева шрамов говорила о тех местах, куда были нанесены удары. Прочитав ещё несколько молитв для скорейшего выздоровления, я распорядился: — Сегодня я запрещаю ему вставать с кровати. Пусть отлежится, отдохнет, а завтра с утра посмотрим. Откуда то из за спины раздался голос:- Да господин, все будет сделано господин.
— Служку кто то предупредил, и возможно кто то из крепости, из тех, кто встречал или кого повстречала охрана. Надо разобраться. Меня насторожило то, что у меня то появлялась боль в щеке, то пропадала. Я такого никогда раньше не чувствовал. Такое ощущение, что Навь то появлялась, то исчезала. Я направился в казарму, где размещались холостые служки. Чем дальше я отходил от храма, тем слабее становилась пульсирующая боль, а потом вообще пропала. Источник в храме и, по всей видимости, среди жрецов или послушников, что готовятся стать жрецами. Но почему боль то появлялась, то исчезала? Непонятно.
