По его команде саперы бегом, проскальзывая меж деревьев, рассыпались цепью и торопливо начали рыть шурфы, располагая их на расстоянии пяти метров друг от друга. Затем закладывали заряд, вставляли электродетонатор, выводили провод и делали забивку: засыпали шурф и утрамбовывали землю. Провода тянули к подрывной станции и присоединяли к конденсаторной подрывной машинке.
Как ни сноровисто действовали саперы, но огонь приближался еще быстрее. Жар уже ощущался кожей, на глаза навертывались слезы. Гул превратился в рев. Первые искры дневными светляками сверкали в клубах дыма.
Левашов и Томин бегом обежали шурфы, проверили все заряды, взрыватели, проследили за соединением и укладкой проводов.
Саперы отрыли окопчик, установили в нем машинку. Томин крутил ее ручку до тех пор, пока не зажегся красный неоновый глазок — конденсатор заряжен. Оставалось нажать кнопку. Он вопросительно посмотрел в сторону Левашова. Но Левашов не мог оторвать взгляда от представившегося ему зрелища.
Пожар уже возник перед их взорами во всей своей чудовищной и яростной красоте. На них наступала сплошная стена огня. Он находился еще за несколько десятков метров, но его палящее дыхание становилось непереносимым. То и дело из бушующего огня вырывались с треском, с громким хлопаньем головешки, снопы искр разлетались по сторонам.
Гул стал оглушительным, от него трещала голова.
…Деревья, как люди, — они умирают по-разному, по-разному встречают смертельное испытание.
Тонкокожие березы падали быстро: сгорали близко расположенные к поверхности корни — занимались стволы. Береста завивалась, корчилась, как живое существо, чернела, потом вспыхивала, оставляя смоляной густой дым. Дубы горели долго, мужественно, их влажная кора стойко сопротивлялась огню, только листья коробились, бурели, свертывались в трубочки. Вокруг уже все выгорало, обращалось в головни и пепел, а дубы все еще стояли, обугленные, но не сдавшиеся.
Сосна же вспыхивала мгновенно, словно взрывалась. Сухая кора, сухие иглы воспламенялись буквально в секунду и пожирались огнем. А между стволами деревьев, каждый по-своему, горели кустарники, молодняк, буйно полыхали огнем мхи и хвойные ковры из сухих игл.
Левашов оторвался от гипнотического зрелища пожара, прыгнул в укрытие, где уже собрались саперы, и громко, стараясь перекричать гул, дал команду взрывникам.
Все потонуло в невероятном грохоте. В небо взметнулся черно-желтый фонтан. Он какое-то мгновение стоял, перегораживая лес, затем медленно опустился, засыпав всю окрестность комками земли и обломками сучьев.
Пожар был смят.
Теперь на сотни метров протянулась широкая и глубокая канава, за ней, там, где только что бушевал огонь, плотным слоем легла выброшенная земля, а еще дальше дымилось пока еще неостывшее пепелище, по которому прокатывались огненные волны.
То было впереди, а за спиной у саперов негромко шелестел листвой нетронутый огнем спасенный лес. И хотя воздух по-прежнему был пропитан гарью, казалось, что дышится свободнее, что легкие словно бы очистились. Десантники вытирали платками потные лица, неторопливо приводили в порядок инструмент.
Неожиданно вдалеке прогремел новый взрыв. Чуткий слух саперов сразу определил его место. Левашов вопросительно поглядел на пожарника, горестно массировавшего больную ногу.
— Наш Дедок и ваш командир рвут. Перестраховщики, — ответил тот на невысказанный вопрос Левашова. — Задумали запасную линию обороны провести: в восьми километрах за нами по просеке еще одну канаву соорудить…
— Зачем? — спросил Томин.
— Эх, — махнул рукой офицер, — вы не знаете, до чего хитрущ огонь. — Он говорил об огне, как о реальном живом существе. — Порой такие сюрпризики преподносит, только держись!
Пожарник замолчал, и тогда в наступившей тишине послышался явственный, быстро нарастающий гул. Они переглянулись.
Офицер привстал на костыле, лицо его побледнело. Он посмотрел на небо, словно читая там одному ему видимые строки.
— Новый пожар, — сказал он тихо. — Сзади к нам подходит. Лес там хвойный, огонь мигом будет здесь. — И с нескрываемым восхищением добавил: — Мудрее нас оказались перестраховщики! Это ерунда, что ветер дует в нашу сторону: полчаса не пройдет, направление его переменится — и огонь к ним пойдет. А там, будь любезен, уже защитная канавка готова!
Продолжая говорить, он торопливо заковылял в ту сторону, откуда еще несколько минут назад мчался к ним пожар, а теперь за канавой простиралась дымящаяся земля.
Левашов сделал знак рукой, и двое солдат ловко подхватили пожарного на руки.
— Вы что, ребята, зачем?.. — отбивался офицер. — Застрянете тут со мной.
— Не валяйте дурака! — сердито прикрикнул Левашов. — Если б десантники своих раненых бросали, боясь застрять, то хорошенькие бы у нас были войска.
Пожарник притих, и весь отряд бегом направился к канаве. Через несколько секунд огонь почти лизал им пятки. Он летел с быстротой курьерского поезда, грохоча, обдавая жаром, бомбардируя саперов пылающими головешками.
