Ненависть приводит к страшному. Что случится, если все будут ненавидеть друг друга? Мир канет в бездну. Каждый опустится до уровня дикаря! Можно ли допускать такое? Ненависть это грех, но кто сейчас безгрешен? Нет таких существ, но это не значит, что можно убивать, насиловать, разрушать, а именно к этому и приводит ненависть. Это не просто нравоучение, это попытка предотвратить опасность. Кто из вас рискнет спасать своего близкого? Кто оставит все, чтобы спасти любимого? Кто не побоится смерти? Много ли вас? На словах вас миллиарды! А на деле? Ты бы встал перед дулом пистолета, закрывая своим телом свою мать? Ну что, много ли вас, кто действительно рискнет всем ради близких и любимых? Я та самая Лейла и уже Рендал, и если вы знаете мою биографию, то должны понимать, что я бы рискнула! А вы?(Продолжение истории «Полукровка», связанное с первой частью, имеет множество спойлеров к ней, поэтому советую прочесть первую часть)
Белый Волк — фамильяр Нейла. Волком Лейла иногда называет своего мужа.
Мужчина в теплой одежде ходил из угла в угол. Он ждал. Ждал и думал. В его мыслях можно было прочесть и давние события войны людей и жейзелов, и нестабильность сейчас, в 2020 году. Он думал о политике. Казалось бы, что живя на севере, думать о политике немного странно. Каждый из нас, кто не жил возле Северного Ледовитого океана, думает, что люди, живущие там, немного одичавшие, а некоторые вовсе не цивилизованные. И они политики касаться не могут уж точно! Но не так все просто. С чего такое мнение о северянах? Мы виноваты в том, где родились? Разве плохо уметь побеждать белых медведей, выживать в полной темноте и при пятидесятиградусных морозах? Пока мы стонем и мечтаем о потеплении в -30 °C, они с усмешкой смотрят на нас. Хотя не в этом дело. Есть, конечно, среди жителей холодного севера и одичавшие люди, но их не так много. Такие люди есть везде, но мы ведем беседу об умном мужчине, который ждал своего напарника. Стоит отметить, что у него были глаза ястреба, а взгляд лисы. Волосы темные, хотя на солнце, что так редко здесь появляется, они кажутся каштановыми. Вдруг дверь открылась, и вот мы видим его напарника. Они были похожи, но наш герой гораздо умнее друга. Он умел смотреть вглубь, умел увидеть то, что нужно в абсолютной бессмыслице. Он умел смотреть на мир разными глазами. Пора бы назвать имя, которым покойная матушка нарекла своего сына.
— Ты уже здесь, Бастер[1]? — удивленно воскликнул вошедший.
— Да, Хантер[2], а вот ты опоздал на час. — недовольно смотря на друга, сложа руки на груди, ответил наш герой.
— Извини, просто по пути увидел такого медведя! Грех было оставить живым. Так зачем ты позвал меня?
— Присядь. — устало вздохнул он.
— Ну? — выполнив просьбу, спросил мужчина лет тридцати. Его волосы можно сравнить с ярким солнцем, а глаза цвета голубого неба. Нельзя назвать его глупым, все — таки он самый умелый охотник севера, но он не имел того дара, какой имеет его друг. Он смотрит на мир с одной позиции, как охотник. Два человека сидели друг напротив друга за столом в небольшом помещении.
— Та война была несправедливой. — начал наш герой.
— Опять ты об этом, Бастер… — закатил глаза собеседник.
— Да, опять. Я намерен собрать армию и напасть на этих «героев».
— Ты про Лейлу и Нейла?
— Да, сладкая парочка, возомнившие себя спасителями мира. Они обещали равенства, а в итоге что?
— Что?
— Не тупи! — Бастер встал с места и отвернулся от друга. — Как думаешь, мы живем также, как и они? Думаешь, они тоже бедствуют? Нет, Хантер, они шикуют! У них дети растут в роскоши, а наши умирают то от лап медведей, то от холода, то от голода, то от нехватки медиков. А денег переехать нет. Вот справедливость и равенство, да?
— Погоди, я немного не понимаю чего ты хочешь от них.
— Хочу чтобы они отвечали за свои слова!
— Но они главы жейзелов. Может дело в нашем президенте?
— Он тоже поплатится. Но после них.
— Ты никогда не любил жейзелов. Скажи честно, ты просто ищешь хоть какое-нибудь обвинение, чтобы напасть на них. Ты на дух не переносишь жейзелов, а тут они еще и героями стали, да? В этом причина?
— А ты не так глуп. — наш герой ухмыльнулся.
— И не боишься ты Нейла? А Лейлу? Она то точно тебя раскатает, никто и останков твоих не найдёт.
— Я ничего не боюсь. Тем более этих «героев»! У меня есть план.
— А мне ты что предлагаешь?
— Нужно выманить их и убить по одному.
— И каким образом?
— Вот об этом и поговорим.
— И на кой черт мы приехали сюда в марте? — возмущался Нейл.
— Эли нужно побольше времени проводить на свежем воздухе.
— А что насчет парков?
— Ты же понимаешь, что в Бриджпорте свежего воздуха быть не может, как и в любом другом городе. Машины, фабрики, заводы, электростанции — всё это отравляет воздух, а здесь и машины не ездят, и лес рядом.
— Ладно, но ты не забывай, что ей еще 2 года, и любой холодный ветер приведёт к соплям, чиханиям, температуре и плачу.
— Будто я не знаю. — усмехнулась я, обняв мужа.
— И тебе бы шапка не помешала.
— Да брось! Ты меня всю зиму заставлял ее надевать, а сейчас уже весна.
— Птичка, ты и в шапке прекрасна.
— Спасибо, но ты просто не понимаешь, что когда снимаешь шапку, нужно вновь волосы расчесывать, укладывать, а мне так неохото.
— А болеть охото?
— Там Эли по — моему плачет, вытащи ее. — быстро отвязалась я от разговора и продолжила вытаскивать вещи из багажника машины.
— Мама! — услышала я звонкий голосок дочери.
— Проснулась, золотце?
— Эли пати неть! — ответила маленькая дочь.
— Пойдешь к маме на ручки?
— Неть! Папа лючки! — воскликнула она и обняла моего волчонка.
— А я всегда знала, что она тебя любит больше. — я улыбнулась, поцеловав в щеку своего Нейла. — А это значит, что она должна играть с папочкой, и кушать с папочкой, и даже спать ложиться с папочкой.
— А мамочка что?
