Мой двухэтажный домик встретил запахом какао и кофе, который просачивался на улицу сквозь приоткрытое окно на кухне. Похоже, Сора снова совершенствуется в готовке, безжалостно изничтожая мои запасы импортных продуктов. Кофе и какао, между прочим, это в Стране Огня настоящая роскошь! Торгаши из Страны Луны не зря в золоте купаются, практически монополизировав все поставки экзотических продуктов. Кажется, на зеленом побережье Страны Ветра и на юге полуострова Чая, в ныне несуществующей Стране Неба, пытались разбить плантации некоторых экваториальных растений. Но как-то дело не пошло. Либо себестоимость у конечного продукта такая выходила, что проще продолжать импортировать даже с безбожными наценками перекупщиков, либо качество конечного продукта было слишком низкое.
Не отвлекаясь на мелочи, проник в дом, просто аккуратно просочившись сквозь двери. На них, кстати, когда-то успел появиться мой герб. Ну, то есть камон или эмблема клана Рюсей. Помню, достала меня Сора с этим гербом. Вот зачем он ей? Больше половины родов в Конохе обходятся обычными иероглифами. И я так хотел, но, видимо, у вышедшей из древнего клана Юки девочки был какой-то пунктик на этот счет.
В итоге после совместного мозгового штурма мы с ней родили достаточно забавную эмблему. По факту типичный кельтский трискелион, заключенный в круг. Однако в местных реалиях три соединенные спирали тоже являлись достаточно говорящим символом. Это же три водоворота. А символ водоворота — это дань уважения и Узумаки, и Сенджу, и самой Конохе. По официальному обоснованию эмблемы она означает тройку энергий — духовную, телесную и природную, соединенные вместе. А если углубиться в мистицизм, то тут еще интереснее становится.
Трискелион — он же в переводе с греческого «трехногий» — часто изображается не в виде трех сцепленных треугольником спиралей, а трех ног, составляющих трехконечный крест. А по местным легендам на солнце обитает трехногий ворон, в честь которого не так давно Рюджину дали имя Карасу но Огами. То есть символизм моего камона возведен в квадрат. А если учесть, что круг, в который заключены три водоворота, по задумке символизирует восточного дракона или змея, кусающего свой хвост, то это и вовсе символизм в кубе! И это мне кажется забавным.
А вот что совсем не забавно, так это не сдавший экзамен на хорошего мужа Минато. Кстати, нужно разобраться в его странностях при случае.
Воды большой реки медленно неслись на юг, прорезая Страну Рек и устремляясь к океану. Микото бежала по мутному потоку осторожно: поверхность реки подвижна, и передвигаться по ней сложнее, чем по глади лесных озёр. Но несмотря на всю осторожность, ей приходилось торопиться. Нужно было как можно быстрее преодолеть открытое пространство русла и углубиться в рощу на том берегу.
Командование отправило резервный батальон на выручку попавшей в ловушку части шиноби Листа окольными путями, на которых противник не должен был устраивать засад. Но это совсем не повод терять бдительность.
С запада до Микото донесся приглушенный расстоянием рев и грохот, с тревогой глянув в сторону звука, девушка увидела все ту же картину — тяжелые тучи над кронами деревьев, раскрашенные в багряные тона алым заревом. Небеса бушевали, сверкая молниями, и грохотали. До спешащего на выручку отряда долетали лишь отголоски далекой битвы.
На мгновение Учиха привиделась мелькнувшая в тучах сияющая белым голова дракона, затем багряные небеса на мгновение озарились ярким светом. Спустя секунду до Микото долетел очередной оглушительный раскат грома, а вода под ногами заволновалась от короткого землетрясения.
Поджав губы, девушка вновь сосредоточилась на беге. Берег уже близко, и нужно поспешить. Голова дракона в тучах — это точно техника Орочимару-сенсея. О ней Микото слышала и, как начинающий пользователь Райтона, ей интересовалась. Если даже после столь мощной техники битва продолжается, значит, шиноби Конохи попали в серьезную передрягу.
Выбравшись на сушу, все члены резервного батальона поспешили перебраться на верхние пути — по ветвям сейчас передвигаться было быстрее, чем пробираться сквозь густые заросли на земле.
Звуки битвы приближались. Уже можно было различить не только оглушительный треск молний, но и лязг оружия, крики, рев и гул пламени, свист ветра… И шелест многих тонн песка.
— Шафуто, что там? — на ходу попросил отчета командир резервного батальона, старый шиноби из клана Сарутоби.
— Около трехсот шиноби Суны, очень много марионеток. Не вижу Казекаге, — отчитался Хьюга. — Орочимару и Юко сдерживают джинчурики Ичиби, но от отряда остались только около полутора сотен человек.
Сердце Микото в ответ на эти слова болезненно сжалось. Осталось меньше половины из отправленных на поимку Казекаге шиноби. А среди них и ее отец был!
