Проклятый Бунпуку! Чертов монах едва не раскатал меня и Юко в блин! Ну ладно, он был не один, а с этим сволочным пользователем Стихии Магнетизма, но все равно мы едва от них отбились. Юко тогда лишилась глаз, Чен выбил с поля боя своим драконом будущего Третьего Казекаге вместе со всем его железистым песком. А я из кожи вон вылез, но создал технику Восьми Ветвей. Честно, не будь во мне запечатан Манда, то увеличить свою массу и вырасти до размеров гигантского восьмиголового дракона я б не смог. Однако удалось. И Мито не соврала, моя чакра в самом деле подавляла биджу! Правда, для этого мне пришлось его оплести всем своим телом, но это уже частности. Хотя было бы обидно, если бы последним своим ударом джинчурики меня запечатал в песчаной пирамиде. Хотя мне и из нее удалось выбраться. Только Бунпуку таки сбежал, зараза!
В общем, это еще одно подтверждение, что мне нужно продолжать развиваться. С какой-то стороны этот мир прекрасен своей реальной возможностью стать сильнее всех, взобраться на вершину чакро-иерархии и плевать с нее на все условности. Плохо только, что вершина эта теряется где-то за облаками. Но сендзюцу позволит мне взобраться повыше. Осталось ему обучиться. Риски, конечно, велики. Умирать мне пока не хочется, еще не наигрался в этом мире. Но сейчас у меня есть кое-какие рабочие схемы возрождения.
Когда я изобретал свое джуиндзюцу, то, как это ни странно, основывал его на технике Хирайшин Тобирамы Сенджу. Да, я не был исключением из того сонма бездарей, которые желали обучиться пространственно-временной технике Второго Хокаге. Исключителен я стал в том, что хоть и не смог ее повторить полностью, но научился создавать некое подобие Дзюцушики — меток, к которым и нужно перемещаться с помощью Хирайшина. То самое джуиндзюцу, которое теперь лежит на всех членах клана Ибури и на Мицуко.
А ведь все довольно просто. Дзюцушики — это не просто метка, это воплощение пользователя Хирайшина, его чакра и полная копия. Если выражаться техническим языком, это закодированная информация о шиноби. Или Теневой Клон, технику которых, как ни странно, придумал все тот же Второй Хокаге, в виде фуиндзюцу. Только если Тобирама мог перемещаться к своей закодированной копии, то я могу выращивать из нее свое тело с нуля. Если не сам, то с чужой помощью при использовании техники, названной еще не рожденным Саске Высвобождением Зла.
Вот на нее-то у меня вся надежда. Один раз, при спасении Кушины, из подобной печати моя змея смогла вызвать моего клона. И, если обучение Сендзюцу пойдет не по плану, я рассчитываю, что Мицуко сможет меня… родить еще раз. Метафорически, естественно. Выпустить из печати мою точную копию.
Собственно, в надежде на эту свою способность я и направился в Рьючидо уже через неделю после посиделок в раменной с друзьями. Никого предупреждать о своей отлучке не стал, кроме Соры и Мицуко. Не известно еще, как там дело пойдет, а помочь мне все равно может только Мицуко.
Пещеры встретили меня тишиной и теплым полумраком. Воздух был привычно влажен и наполнен невообразимой смесью ароматов гниения, грибов, плесени и какой-то химии. Ориентировался я в пещерах не слишком хорошо, но, кажется, сейчас оказался где-то недалеко от зала Хакуджа Сеннина. Впрочем, волноваться о том, что я тут потеряюсь, не приходилось. В любом случае, даже если меня никто не встретит, я всегда могу позвать Хиро. Но обычно меня встречали, и этот день не стал исключением.
— Мальчишка… — голос раздался за спиной, где, я был уверен, только что никого не было. — Явился все-таки.
Обернулся я не спеша. Раз не напали сразу, значит, сейчас и торопиться уже не стоит.
— Тагорихиме, доброго вам дня, — хмыкнув избранному змеей облику, поздоровался я.
Сегодня эта приближенная Белой Змеи встретила меня в образе человека. Миленькое личико, подведенные розовыми тенями глаза томно прикрыты, пухлые губки алеют в призрачном свете, испускаемом грибами и жилами в камне. Аккуратно уложенные черные волосы, стянутые золотой диадемой, матово блестят. Одежда из белой хлопковой ткани, окаймленной зелеными шелковыми лентами, напоминала один из вариантов костюма жриц в Стране Демонов. Хотя кто его знает, может, просто из-за накидки каригану мне так кажется.
В общем, не девушка, а мечта. С такими навыками Хенге, как у этих змеюк, сложно не быть красавицами.
— Быть может, добрый, быть может, нет, — склонив голову к плечу и рассматривая меня, произнесла Тагорихиме. — Все зависит от того, с какой стороны смотреть.
— С твоей, Орочимару, этот день может оказаться самым мрачным в столь короткой жизни, — вновь голос раздался за спиной.
— У вас однообразные шутки, — лениво пожаловался я, оборачиваясь к новой собеседнице. — Тагицухиме.
