Но эти мертвецы были меньшей из проблем. Сидящий в углу Яманака Ичиносе вызывал гораздо больше вопросов к Рюсею. Этот ниндзя имел рваное ранение в области шеи, кажется, ему просто порвали трахею и яремные артерии. Однако это не мешало мертвецу шевелиться и периодически хрипеть, изображая жизнь. И в довершении картины вся лаборатория была заставлена колбами со множеством недоношенных детей. При попытке понять, зачем они были нужны Орочимару, к горлу Хирузена подкатил неприятный комок.
И как раз в этот момент лабораторию на мгновение накрыл дым техники Призыва, а потом в центре комнаты появилась высокая, худощавая фигура в белом кимоно. Меньше секунды потребовалось Орочимару, чтоб прийти в себя при виде незваных гостей. В темноте сверкнули багрянцем глаза Змеиного саннина. Сарутоби поспешил отвести взгляд от активизировавшегося додзюцу.
— Гм, сенсей, разве вас не учили не вламываться в чужие дома без спросу? — вкрадчиво произнес Орочимару. — Я же не успел здесь прибраться.
Рука Хирузена невольно дернулась к оружию, но Хокаге с удивлением понял, что не может пошевелиться. Кецурьган? Нет, он успел отвести взгляд. Иное гендзюцу? Не похоже. Джуиндзюцу? Скорее всего. Очередная ловушка.
Паршиво.
Как же паршиво-то… Немного смешно, но в основном паршиво. Смешно от того, в какую ситуацию попал. Глупую, ожидаемую, но все равно произошедшую. Кажется, я переоценил свои возможности в маскировке.
Ну, а паршиво… Паршиво по многим причинам. В принципе, я мог бы объяснить все обнаруженное в моей лаборатории Хирузену. В целом, неприятно и репутацию я свою в любом случае конкретно так подмочил, но это не критично. Наверно. Но вот появление в лаборатории Соры мне нужно сначала объяснить самому себе, и только потом уже выстраивать линию поведения.
В гендзюцу кецурьюгана удалось поймать большую часть незваных гостей. Естественно, Учиха от него избавились быстро, да и Хирузен с Хомурой не попались. Но и на них у меня нашлось средство. Не стоило им так беззаботно лезть в мое логово. Не все ловушки они смогли обнаружить.
Еще раз обведя взглядом замерших шиноби, я осмотрел Сору. Девочка умерла не больше четырех-пяти часов назад. Процессы разложения в целом еще обратимы, но, конечно, обычная реанимация уже не поможет. Мозг разрушен, даже в случае его восстановления сознание в нем не возродится. Нужно возвращать душу. А для этого необходимо использовать технику воскрешения. Из имеющихся у меня, какая может подойти? Банальная передача чакры, которая в Стране Деревьев одна из семей именует техникой воскрешения, не подойдет. С помощью кецурьюгана я могу повторить Рюмей Тенсей, но душу это не вернет. Нужно Эдо Тенсей. Не полноценное, чтобы просто призвать душу, без создания для нее тела — оно-то у меня уже есть, родное и готовое к подвигам.
Только я сам зарекся этой ерундой заниматься. Те, кто отошел в Чистый Мир, должен там и оставаться. Хотя…
Наклонившись над девочкой, присмотрелся к ее каналам чакры. После смерти они не исчезают сразу. Следы чакры сохраняются иногда сотни лет, когда уже от тела-то ничего не остается. А здесь картина немного странная. Даже мой кецурюган, способность видеть чакру которого даже выше, чем у бьякугана, не может рассмотреть ничего. А так просто не бывает.
А от чего, вообще, погибла-то Сора? И как здесь оказалась? Как-то об этом я не подумал, начав сразу рассматривать варианты воскрешения. А ведь на теле девочки нет ни ран, ни синяков. Внутренние органы, если не считать начавшихся посмертных изменений, не имеют никаких повреждений.
Зашевелившись на моей руке, Ичикишимахиме лизнула языком воздух, с любопытством посмотрела на мою приемную дочь.
— Ее чакру съели, Орочимару, — услышал я шепот Тагицухиме в правом ухе.
— Выпили все, без остатка, — это уже Тагорихиме в левом ухе.
А это уже интересно. Это уже грубая ошибка со стороны убийцы. За полдня поглощенная чакра не успеет раствориться. Ее можно найти. А уж от кецурьюгана ее точно спрятать не получиться. Мне нужно несколько минут, чтобы осмотреться. Только сначала нужно разрушить барьер, которым скрыта от бьякугана моя лаборатория.
— Зачем, Орочимару? — отвлек меня Хирузен, о котором я успел подзабыть.
— О, сенсей, да вы смогли частично сбросить джуиндзюцу, — скользнув по нему взглядом, заметил я. — Похвально.
Кожа Сарутоби по-прежнему была покрыта редкой сетью черных прямых линий проклятой печати, обездвиживающей жертву, но как-то говорить он мог. Собственно, он мог бы и полностью ее сбросить, наверно, нарушив структуру джуиндзюцу потоком чакры. Сил-то учителю хватит, но пока он до этого не додумался или решил не торопиться.
— Зачем тебе это все, Орочимару? — снова рыкнул Хирузен.
— Знания сами по себе не появляются, — ответил я, просматривая Коноху.
Думаю, что стоит начать с Корня, кстати.
— Знания, добытые такой ценой?!
— Какой ценой? — пренебрежительно уточнил я. — Они все умерли без моего участия, если что.
— И дети?
— Дети? — вскинул я бровь. — Да они никогда и не были живыми.
Ага! Вот и моя цель…
