- Ленка – засранка, противная девчонка, никто с ней не будет дружить, потому что она обзывается.
Так, под непрекращающийся поток взаимных подколов мы дошли до моего подъезда. Я бы хотел, чтобы он был на краю света, и идти до него нужно было много-много дней - так уютно мне стало вдруг. Костя остановился и опустил сестру на землю.
- Ты в баскетбол умеешь играть? – вдруг спросил он. – Я мяч купил, а у Акимовых руки не тем концом вставлены.
- Умею, - уже понимая, к чему он клонит, ответил я и зябко поёжился, хотя внутри всё горело от нездорового восторга.
- В субботу с утречка поиграем?
- Поиграем.
- Я зайду часов в десять. Ты в пятьдесят шестой живёшь?
Я от удивления даже рот открыл. Откуда?… Аа, эти бабули всё всегда знают, чему я удивляюсь. Хотя нет, не всё.
- Спокойной ночи, Дима. Спасибо за компанию.
- Спокойной ночи, - слишком медленно протянул я, поражённый тем, что Костя назвал меня по имени. Никто в классе не называл меня по имени, Васильев, так меня звали вот уже восемь лет. А Костя сказал, потому что старший, потому что ему не стыдно, потому что меня действительно так зовут.
Я влетел в квартиру и на секунду замер, прислушиваясь к своему состоянию. Сердце сбивалось с ритма, то ускоряясь, то замедляя свой трепетный бег. Щёки горели от возбуждения, усиливая головную боль. Но сейчас я не обращал на неё внимания. Ничего не стало, меня не стало. Я - пульсация, энергия, поток сознания, без плоти, без крови. Человек, которого я боялся, которого все боятся, о расположении которого грезит половина школы, назвал меня по имени. Меня… того, к кому и обращаться-то не стоит. Я медленно сполз на пол и накрыл голову руками. Осознание невозможности всего происходящего накрыло меня с головой. Если бы Костя знал, какой я на самом деле, разве он назвал бы меня по имени? Никогда.
- А если он узнает? – прошептал я и сам испугался своего сиплого, надтреснутого голоса. Ответа не требовалось. Ответ был очевиден. Но искусно скрываться было моей второй натурой. И на следующее утро я пошёл играть с Костей в баскетбол, а потом ещё раз и ещё… Я заложил опасный вираж и каждый раз был готов вылететь из седла и сломать себе хребет, но от этой опасности, от этого острого чувства ощущения грани, я был открыт, спокоен и беспечен как никогда прежде.
Каждое воскресенье я ходил смотреть на закат в парк. Нет, конечно, официальная версия звучала как прогулка, но я доходил до окраины города, вставал на возвышении за дорогой, откуда открывался вид на парк и просто стоял и смотрел. Мимо проезжали машины, обдавая едким пыльным облаком спину, но мне было всё равно. Каждый раз небо горело по-особенному, и никогда закат не повторялся. Я и сам не знал, что такого было в этой привычке, но она примиряла меня с этим миром, успокаивала, наполняла ощущением прекрасного, как прикосновение к чему-то святому, живому, тёплому, к тому, что любит меня, несмотря ни на что. Каждое воскресенье я смотрел на небо и был небом, а потом, когда солнце скрывалось за горизонтом и небо гасло, я снова становился собой, но чуть-чуть другим, спокойнее, чище.
Я возвращался с прогулки мимо гаражей, в воздухе парил душный аромат жасмина, который ещё с детства вызывал во мне необоснованное чувство тревоги. И сейчас я ускорил шаг, чтобы миновать кусты жасмина как можно быстрее. Меня обогнал Пашка. Я даже вздрогнул от неожиданности, понимая, что всё-таки что-то случилось.
- Васильев, привет, - затормозив около меня, затараторил он. – Ты идёшь смотреть на стрелку?
С Пашки текло в три ручья, видно было, что долго бежал.
- Какую стрелку?
- Как какую? Святой троице на свалке стрелку забили ПТУшники. Весь класс уже там, мне Катька Миронова позвонила, а то я бы проспал такое событие.
- А из-за чего стрелка-то? – ускоряя шаг, спросил я, голос дрожал от волнения. Никогда прежде я не видел, как Костя дерётся. Должно быть, это зрелище, достойное арены Колизея. Сердце забилось в два раза быстрее.
- Из-за какой-то девчонки. Костя увёл у ихнего главаря, ну тот и разозлился. Но все знают, что девчонка – просто предлог. У них давняя вражда, ещё с прошлого матча.
Мы уже бежали, поэтому Пашка начал задыхаться, а я даже не чувствовал, что мы ускорились. Я был там, рядом с Костей, смотрел на противника, ждал первого удара. Я и мечтать не смел, что когда-нибудь увижу это.
- Как Гектор и Ахиллес, - мечтательно выдохнул я, вспоминая великую битву у стен Трои.
- Кто? – нахмурился Пашка.
Я широко улыбнулся и не стал повторять. Восторг. Это был чистейший восторг. Костя действительно был похож на Ахиллеса, на бога, моего личного бога.
