– Вы меня, конечно, извините, но, коллеги, то, что снежного человека не существует, говорить так твёрдо не стоит. Его существование можно научно объяснить, – скромно добавил Норотов.
– Ахах. Для вас, конечно, все мы звери. Вот, к примеру, профессора Мурадяна с кафедры антропологии вполне можно отнести к семейству йетёвых, – еле сдерживаясь от смеха, проговорил Баянов.
Все невольно ухмыльнулись, а Фёдор Степанович с Баяновым, не стесняясь, закатились от смеха. Ведь и правда, природа одарила Мурадяна таким густым волосяным покровом, что даже трудно было определить, где заканчиваются его брови и начинается шевелюра.
Подождав, пока Фёдор Степанович и Баянов успокоятся, Райц продолжил:
– Серьёзно, господа, такая возможность бывает раз в жизни. Нас доставят на вертолётах к отправной точке, дадут кучу оборудования для изучения местности. Каждый в своей отрасли может написать, я думаю, даже не одну работу, – он достал из кармана газетный свёрток и начал его разворачивать. – Вот что мне дал спонсор, чтобы вас убедить, – Райц показал осколок породы синевато-зелёного цвета, размером чуть больше фисташки. – Это необычайно крепкий материал, я провел на нём испытания, используя метод определения прочности при одноосном сжатии, и ещё несколько лабораторных экспериментов. Результаты поразили меня, эта порода намного прочнее габбро!
– Не может такого быть. Чёрное габбро – самая прочная из известных на сей день порода, её прочность на сжатие около трёхсот мегапаскалей, а это… а это уже немало, – не веря своим глазам, Лобанский подскочил с места, принялся ощупывать кусочек породы.
Остальные, недолго думая, подошли ближе к Лобанскому, желая забрать у него экземпляр для собственного изучения.
– Теперь-то вы точно заинтересовались, я бы даже больше сказал, теперь вы, как и я, одержимы, – Райц, расплывшись в улыбке, вставил в рот сигарету.
«Так, карты взял, доклад взял, план работ, образец породы взял… блин, как же зовут эту важную шишку? Пётр Владимирович… Владиславович… Вячеславович… Вениаминович… тьфу ты, чёрт его дери, как его зовут? – прокручивая эти мысли, Райц стоял перед зданием министерства образования в коричневом брючном костюме, в рубашке персикового цвета с красным галстуком и нервно докуривал одну сигарету, тут же подкурив другую. – Что же я тут делаю?! Как же меня угораздило? И с чего все решили, что лицом экспедиции должен быть я? Ох уж этот Лобанский, знает же, что я провалюсь… специально всех подговорил. Так, время 14:57, у меня осталось три минуты, чтобы вспомнить, как зовут этого человека…»
В 14:58 к зданию министерства образования подъехала чёрная «Волга», из которой вышел упитанный седовласый мужчина лет пятидесяти с дипломатом в руках.
«Так, скорее всего, это он. Мне конец. Лобанский даже не потрудился мне сказать, какая у него должность», – подумал Райц.
– Здравствуйте, Кирилл Рудольфович, – приветливо улыбаясь, протянул правую руку Пётр. – Мне Егор Давыдович сообщил, что я сразу вас узнаю. Теперь понимаю, почему: забавный галстук. Кстати, я первый заместитель министра Галатюк Пётр Владиславович, очень рад с вами познакомиться, – не отпуская правой руки и прихлопывая левой, продолжал он.
– Взаимно, – в недоумении ответил Райц.
Пётр Владиславович продолжил, к счастью Райца, перехватив инициативу в свои руки:
– Пройдёмте за мной. Значит, вы собираете экспедицию, нашли спонсора и разработали маршрут. Замечательно, просто превосходно. Какие люди у нас трудятся во благо науки!
– Ну-у, маршрут ещё не проработан, только недавно все члены экспедиции подали мне заявление о вступлении в состав экспедиции. Да, спонсор есть. Грубо говоря, всё ещё только на начальном этапе, – неуверенно сказал Райц, сминая недокуренную сигарету в кармане.
– Всё равно прекрасно, я всегда был за преподавателей-практиков, – запыхавшись от подъёма по лестнице, говорил Пётр Владиславович. – Вот что может рассказать о породе геолог, который никогда не видел ни гор, ни рек, где она взята? И какие из этого псевдообразования потом растут дети, вы только посмотрите на них, – он показал на проходящую мимо молодую девушку, явно испугавшуюся такой реакции на себя. – Они же не интересуются базой знаний, им всё нужно готовенькое преподносить.
Поднявшись на второй этаж и повернув направо, они оказались у кабинета первого заместителя министра. В приёмной сидела секретарша лет семидесяти пяти, медленно набирающая текст на печатной машинке.
– Ольга Никитична, кто будет звонить или заходить – скажите, что у меня важное совещание, – спешно и с придыханием, свойственным плотным людям после физической нагрузки, сказал Пётр Владиславович.
Зайдя в кабинет, он снял пиджак, оставшись в пропотевшей насквозь белой рубашке, и повесил его на деревянный стул перед окном. Кабинет был просторный, в коричнево-красных тонах, посредине стояли два стола буквой Т, а слева от входа – огромный книжный стеллаж и буфет. Райц не знал, куда себя деть, и стоял возле двери, нервно сжимая в руках кипу бумаг.
