- А вы глядите в оба. Если кто-то потревожит вас или скотину, действуйте по обстоятельствам. Но если придется выбирать - вы или стадо, плюньте на стадо и спасайтесь сами. А если сможете сохранить его сохраните. Я вернусь к завтраку даже из самого пекла.
- Мы сохраним стадо, - сказал Урувиши, и я ему поверил.
Бревенчатый домик Пирсона прислонился к холму. Точнее, это был даже не дом, а что-то вроде землянки. Я заехал за гумно и спешился, привязав лошадей так, чтобы их никто не видел.
Пирсоны встретили меня приветливо. Эльза Пирсон, похоже, была когда-то миловидной улыбчивой толстушкой, только теперь она вздрагивала от каждого шороха, а у глаз залегли глубокие морщины. Пышущие здоровьем, милые и дружелюбные дочки были уже почти взрослыми. Эльза подала нам кофе и печенье.
- Мы хотим уехать отсюда, - сказала Эльза. - Нам ничего больше не надо.
Она была более образованна, чем муж, и от нее исходило ощущение спокойной силы и уверенности.
- Я встречался с Шелдом и его приятелями, - сказал я. - Выясняли отношения.
- Нужно быть осторожнее, - предупредил Пирсон. - Эта подлая банда ни перед чем не остановится.
Пирсон был готов продать мне около шестидесяти голов по шести долларов за штуку. Скот пасся в полумиле от дома, ближе к воде.
- Как вы намерены отсюда выбираться? - спросил я.
- Сюда приплывет один человек. Он отвезет нас в Даллес. А там нас ждет работа, уже договорились.
- Хорошо. Тогда действуем. Я покупаю стадо. Всю скотину, которая имеет ваше клеймо, верно?
- Да, сэр. Верно.
Мы пожали друг другу руки, я доел печенье" взял шляпу и направился к двери.
- Пирсон! Выходи, подлый трус! - Голос принадлежал Норману Шелду. Я узнал бы его где угодно. Пирсон направился к выходу.
- Не ходи, - остановил я его. - Не будь дураком. Спроси, что ему нужно.
- Что нужно? - крикнул Пирсон в приоткрытую дверь.
- Говорят, ты связался с этим чертовым янки Шафтером! Ты свое получишь! Продай ему только одну телку, и тебе крышка!
Больше всего на свете не люблю, когда кто-нибудь понукает другими. Это меня выводит из себя. И сейчас что-то такое поднималось во мне, мне это не нравилось, но оно хлынуло через край. Я рванул дверь и вышел.
- Я купил у мистера Пирсона все его стадо, - сказал я. - Что вам угодно?
Как будто ему врезали в челюсть. Коня моего он не видел и не догадывался, что я тут. Возможно, если бы догадался, это бы ничего не изменило, но мне так не кажется. Люди подобного пошиба не любят иметь дело с теми, кто готов им противостоять, и не желают иметь свидетелей.
С Шелдом приехала та же парочка - Буд Саллеро и его братец Фрэнк.
- Мне это не нравится, - сказал Шелд угрожающе. - Не нравится мне это. Прими совет: садись-ка на лошадь и катись отсюда подальше!
- Так я и собираюсь поступить, - сказал я и помолчал, а потом продолжил: - Но сперва мне нужно собрать стадо, которое я купил. А Пирсоны едут со мною вместе.
Не нравился я ему. Крепко не нравился. Он пожевал табак и сплюнул.
- Ты сам напрашиваешься на неприятности, - сказал он. - Последний раз тебе говорю - убирайся!
Саллеро и Фрэнк уже держали ружья наготове. Но меня они мало беспокоили. Я видел, что Шелд пока еще пытается вычислить, стоит ли меня принимать всерьез.
Все вдруг стало иным. До того он колебался, а тут, прямо на глазах, его настроение круто переменилось. Причина? Должно быть, появился еще один. Где он?
- Пирсон, - сказал я, - Шелд мой. А ты бери Саллеро.
Шелд стрельнул глазами в сторону, и я понял, где тот, другой. У гумна, вот где. Я представил себе циферблат. Шелд - двенадцать, тот, другой, на десятке. Если я быстро дернусь назад и влево, то он промахнется. Хотя кто знает?
- Этот Пирсон стрелять не умеет, - сказал Шелд. - Ты, дурак, этого еще не понял? Ладно, парни, пристрелите этого янки.
Моя нога пошла влево одновременно с выстрелом. Стрелял я в Шелда. Падая на колени, я выстрелил в человека, что торчал у гумна. Потом прогремело еще двенадцать выстрелов, и настала тишина.
Буд Саллеро повис, вцепившись обеими руками в луку седла. Глаза его уже ничего не видели, лицо покраснело, а потом сделалось серым. На рубашке расползалось кровавое пятно.
Брат Шелда валялся в пыли. В дверях появился Пирсон со стареньким "шарпом" 50-го калибра. Руки Саллеро разжались, и он рухнул на землю. Тот, что был у гумна, заскулил и пополз.
- Бен, этот собирается удрать, - сказал Пирсон.
- Пусть. Далеко не уйдет. Я помню, куда всадил пулю.
Норман Шелд болтался в седле - живой. То ли я слишком торопился, стреляя в него, чтобы поспеть к тому, другому, то ли его лошадь дернулась. Моя пуля раздробила ему руку, которая держала оружие.
Не знаю, долго ли мы так стояли. Меня затрясло, и, чтоб унять дрожь, я начал говорить.
- Видишь, все складывается не так, как ты предполагал, Шелд, - сказал я. - Теперь тебе крышка. Разве что левая рука у тебя не хуже правой. Так что лучше убирайся туда, где тебя никто не знает.
С его руки капала кровь, а когда он ею пошевелил, стало заметно, что большой палец свободно болтается на лоскутке кожи. Выше, вплоть до локтя, рука была раздроблена в клочья.
