- Те люди теперь в меньшинстве. У них семьи и дома, они хотят мирной жизни. А у новичков нет ничего такого, и мир для них - пустой звук. Они слетелись на золото, они хотят только одного - поживиться. Тихие добродетели не для них.
- А вы?
- А я зритель, сэр. Причем искушенный зритель. Я видел несколько раз, как зарождались новые города. А еще видел, как некоторые из них умирали.
- Отчего же они умирали?
- Думаю, от беззаботности. Не было воли бороться, не было настоящей любви, а было попустительство и страх вмешаться... А может быть, виновата политика "мир любой ценой".
- Где же были вы сами?
- Я только наблюдатель, сэр. Я - ничей. Но, кажется, вы прибыли в самый острый момент, друг мой. Если вы намерены принять участие в выборах, сейчас самое время.
- Кто же баллотируется?
- Ну, преподобный Мозес Финнерли выдвигается в мэры, а конкурент у него как будто такой седовласый джентльмен по имени Сэмпсон. Некто мистер Паппин претендует на пост мирового судьи, а конкурент - кто бы вы думали? женщина.
- Рут Макен?
- О! Вам знакомо это имя? Да, это она. Все зовут ее вдова Макен, как мне кажется. Чтоб женщина в нашей стране занимала такой пост - это что-то новенькое, почти революция.
- Она образованная и умная женщина, а ее покойный муж был офицером и выдающимся человеком. Она уравновешенна и рассудительна. Думаю, она прекрасно справилась бы.
Он немного помолчал, а потом продолжил:
- Олли Троттер собирается стать шерифом. Сперва мне показалось, что конкурентов у него нет. Видите ли, до этого тут были три шерифа. Одного подняли на смех и выгнали из города, второго убили... при невыясненных обстоятельствах, как говорится, а третьего в перестрелке убил сам мистер кандидат - Олли Троттер. Правда, свидетели утверждают, что драка была честной.
- А кто еще выдвигается в шерифы?
- Человек по имени Каин Шафтер. Он из той небольшой группы, которая хочет порядка и справедливости. Я восхищен его смелостью, но отнюдь не его решением. Надеюсь, он хорошо обращается с оружием.
- Неплохо, - раздраженно сказал я. - Если среди горожан оказалось бы поменьше равнодушных зрителей, ему было бы ни к чему хорошо владеть оружием.
- Несомненно... вы, конечно, правы. Но видите ли, молодой человек, я всего лишь любопытный путешественник, не более. Я живу на востоке. Приехал из Денвера, а раньше жил в Нью-Йорке.
- Ясно. - Я спрыгнул с лошади, но оставил ее между нами. - Но вы не так уж мало увидели.
- Меня занимают города и политика. Занимают, скажем так, мужские игры. Но я больше читатель и наблюдатель, чем деятель. А здесь, в этом городке, передо мной разворачивается довольно-таки грустная картина: город, которого вообще-то и быть не должно, приходит в упадок.
- Не должно быть?
- Конечно. Обратите внимание, как он расположен. У вас тут только один маленький ручеек, значит, запас воды недостаточен. Промышленности нет... ах да, золото! Но я повидал золотоносные районы. Не думаю, что здесь есть приличные залежи.
- Но никто не селился здесь ради золота. О золоте ничего не знали. Это был способ спасения. Одни думали, что это временное пристанище, другие искали здесь свое будущее.
- Вот я и говорю - случился просчет. Мне очень жаль, молодой человек, но будущего у вашего поселения нет. Так, местечко, центр небольшой группы владельцев ранчо. Для земледелия тут почва не слишком хороша, да и фургонам осталось недолго пополнять здесь запасы. А железная дорога пройдет в стороне.
- Где?
- Немного южнее. Трасса уже спроектирована, скоро начнут строить.
Грустно, но этот человек говорил дело. Мы, основатели города, любили его только потому, что он был наш. Он был плодом наших рук.
- Ошибка только тогда ошибка, когда на ней настаиваешь, - сказал я.
Он приостановился и уставился на меня.
- Вот это да. Хорошо сказано! Вы думаете, многие будут настаивать?
Я пожал плечами. Я ничего не знал, а кроме того, мы подошли к первым домам, настоящим лачугам. Похоже, их строили весной: перезимовать в них было бы невозможно.
Потом я увидел новую лавку, а через дорогу от нее - салун. Там было четыре окна и двери, которые открывались в обе стороны, свободно болтаясь. Вторые, настоящие, двери были распахнуты настежь. Изнутри доносилась музыка, дребезжало что-то вроде музыкального автомата, слышались какие-то голоса и грубый смех.
На моего собеседника упал свет из раскрытой двери, и я наконец смог его разглядеть. У него была аккуратно подстриженная борода, он был в новой серой шляпе и в костюме из тонкого сукна, а штаны заправлены в сапоги.
- Генри Страттон к вашим услугам, сэр, - протянул он мне руку. - У меня есть небольшие владения на востоке, возле Шайенна. А кроме того - я вложил кое-что в железную дорогу.
- Бендиго Шафтер. Здесь мой дом. Я ездил в Орегон за стадом.
- Ах да! Наслышан. Вас тут дожидаются. Точнее - на вас рассчитывают. Я слыхал, как Буд Макен говорил, что, если бы вы были здесь, ничего плохого бы не случилось.
- Мне пора домой.
- Не хотите ли выпить? Зайдите, дайте парням возможность на вас полюбоваться.
- У них еще будет эта возможность. Спокойной ночи, сэр.
