Вагон дрожал под порывами ветра. Льдинки, летящие вместе со снегом, барабанили в стекла. Пришел кондуктор.
- Нужно открывать двери, а то они примерзнут.
- Далеко ли станция?
- Кажется, нет. Остановимся там, вы меня убедили.
Он прошел дальше по вагону. Я смотрел ему вслед. Галоши его были в снегу, а снежные следы, что он оставил в прошлый раз, так и не растаяли.
Ко мне подошел тот, вежливый. Его звали Миллером.
- А что там на этой станции? Там поселок? Люди?
- Не думаю. Поселок умер, ему незачем было жить, - сказал я, и меня пронзила боль, потому что я вспомнил наш город. - Его покинули. Может быть, мы сможем набрать там дров.
Поезд стал тормозить, замедляя ход, в ночи раздался полный тоски гудок паровоза.
В дверь просунулась голова кондуктора.
- Вот ваша станция. И там виден свет.
Поезд остановился. Мужчины закутались, подняли воротники и спустились по обледенелым ступенькам. У заколоченного станционного здания высились поленницы дров. Мы бросились к ним.
- Можно сломать дом, - предложил Уильямс. - Хорошие будут дрова, сухие.
Но только мы принялись разбирать ближайшее строение, как вдруг из вьюги возник человек с фонарем в руке и винтовкой.
- Эй, вы что тут делаете? - крикнул он.
- Запасаемся дровами, - ответил кондуктор. - У нас топливо кончилось.
Подошел еще один, тоже с винтовкой.
- А ну, валите отсюда! - рявкнул он. - Вы там, в поезде. Вы куда-то едете. А мы тут, и впереди долгая зима. Полезайте в вагон и дуйте отсюда!
- Дрова, что лежат на станции, принадлежат железной дороге, - заспорил кондуктор. - Мы возьмем только их!
- Ни хрена вы не возьмете! - На нас смотрели дула двух ружей. - Нам эти дрова самим нужны. Проваливайте. Не согласны - оставайтесь, только мы будем стрелять.
- Черт с ними, - сказал я тихо кондуктору. - Он вообще-то прав. Им тут еще целую зиму тянуть. А мы уже немного нагрузили.
- Может, взять их с собой? - сказал кондуктор. - Увезти отсюда?
- Зачем это? - крикнул один из них. - Мы купили тут участки! Другие уезжали, а мы купили! Весной тут все расцветет! Мы здесь разбогатеем!
- Поедем, пока колеса не примерзли, - предложил я. - Где-нибудь дальше найдем дрова.
Мы вернулись в вагон. Машинист дал пар, колеса крутанулись на месте, а потом поезд тронулся и поехал в ночь и в метель.
- Бедняги! - вздохнул кондуктор. - У меня язык не повернулся сказать им.
- Что сказать?
- Об этом местечке. Остальные-то отсюда уехали потому, что узнали правду. Весной начнут спрямлять полотно, и этот место окажется милях в трех-четырех от железной дороги. Эти участки не стоят ни гроша. Здесь снова будут жить одни только койоты.
Глава 41
Через час к нам заглянул кондуктор. У нас был кофе, приготовленный на печке, мы налили и ему кружку. Снег, налипший на его усы, фуражку и плечи, серел, подтаивал и падал комками на пол.
- Снега все больше, - сказал он. - А впереди выемка. Боюсь, что ее замело.
- Выемка? - спросил Фэрчайлд. - Вы имеете в виду - в горе?
- Вроде того. Полмили длиной, тридцать футов шириной.
- У вас есть лопаты? - спросил я.
- Около дюжины найдется. Пробьемся через выемку - там будет полегче. Станция, поселок, магазины. Еда и топливо.
Пока он говорил, поезд начал тормозить. Дернулся, рванулся вперед и остановился окончательно.
Я надел свою куртку из бизоньей шкуры, мы с кондуктором вышли в тамбур и спрыгнули в снег. Подошли к локомотиву. Машинист, здоровенный ирландец, спустился к нам.
- Там все замело, Уолт, - сказал он.
Мы побрели вперед, утопая по колено в снегу. Рельсы перед нами были погребены под восьмифутовым слоем снега, и никто не мог сказать, как далеко простирается занос.
- Мы прошли примерно треть выемки, - сказал машинист. - Вряд ли ее замело до конца, скорее какой-то кусок. Если через него пробьемся, то будем на станции еще до рассвета.
- Давайте лопаты, - сказал я. - Если есть фонари, тащите и их.
Я начал раскидывать снег. Ко мне присоединился Фэрчайлд, а за ним разговорчивый Уильямс.
Он оказался неплохим работником. Мы согрелись, а вскоре нас сменил Миллер с двумя другими мужчинами. Мы вернулись в вагон попить кофе. Паровоз загудел, протащил состав футов на пятьдесят и встал.
Так шло время. Мужчины по трое сменяли друг друга. Расчищали путь на несколько десятков футов вперед, поезд подтягивался, и все начиналось сначала. Когда я в очередной раз вернулся в вагон погреться, то заглянул в ящик с дровами. Он был почти пуст. Пока мы работали, дрова превращались в дым. Я пошел на паровоз.
- Вам знакомы эти края, - сказал я. - Тут есть овраги? Что-нибудь такое, где можно найти дрова?
Машинист покачал головой.
- Не припоминаю. Впереди есть один овражек, но он голый. Никаких деревьев.
- Придется вам поделиться своим топливом, - сказал я. - В вагоне дрова на исходе.
- У нас у самих маловато. Мы без топлива далеко не уедем, да и вы тоже.
Еще час мы разгребали снег перед паровозом и потихоньку продвигали его вперед. Немного дров из тендера принесли в вагон и накормили голодное пламя. Мороз все усиливался.
