Беня Крик полностью

Голицын. Николай Васильевич, я поговорю с этим товарищем.

Филипп. Особого такого ничего не случилось, а только недоразумение… Оба с мухой, оружия при себе…

Муковнин. Где моя дочь?

Филипп. Ваше превосходительство, неизвестно.

Муковнин. Где моя дочь, скажите? Мне все можно сказать.

Филипп(чуть слышно). Законвертовали.

Муковнин. Я смотрел смерти в глаза. Я солдат.

Филипп(громче). Законвертовали, ваше превосходительство.

Муковнин. Арестовали – за что?

Филипп. Вроде как из-за болезни сыр-бор получился. Яков Иванович говорят: «Вы болезнью наделили», – Евгений Александрович – стрелять. Оружия при себе, оружия – тут она…

Муковнин. Это Чека?

Филипп. Люди взяли, а кто их разберет?.. Люди сейчас неформенные, ваше превосходительство, себя не показывают.

Муковнин. Надо ехать в Смольный, Катя.

Катя. Никуда вы, Николай Васильевич, не поедете.

Муковнин. Надо ехать в Смольный, сейчас же.

Катя. Николай Васильевич, дорогой мой…

Муковнин. Дело в том, Катя, что моя дочь должна быть возвращена мне. (Подходит к телефону.) Прошу штаб военного округа…

Катя. Не надо, Николай Васильевич!

Муковнин. Прошу к телефону товарища Редько… Говорит Муковнин… Я не могу объяснить вам лучше, товарищ, кто говорит, – в прошлом я генерал-квартирмейстер Шестой армии… Товарищ Редько, вы?.. Здравствуйте, Федор Никитич. У аппарата Муковнин. Здравия желаю… Если оторвал от дела – сожалею очень… Сегодня, Федор Никитич, в доме восемьдесят шесть по Невскому, вечером, вооруженными людьми взята моя дочь Людмила. Я не ходатайствую перед вами, Федор Никитич, – знаю, что в организации вашей это не принято, – но только хотел доложить, что мне нужно увидеться со старшей моей дочерью, Марией Николаевной. Дело в том, что я недомогаю в последнее время, Федор Никитич, и чувствую необходимость посоветоваться с Марией Николаевной. Мы посылали телеграммы и срочные письма, Катерина Вячеславна, знаю, и вас затрудняла – ответа нет… Просьба связать по прямому проводу, Федор Никитич… Могу добавить, что я вызван генералом Брусиловым в Москву для переговоров о службе… Вы говорите – доставлено?.. Доставлено восьмого?.. Покорно благодарю, желаю успеха, Федор Никитич. (Вешает трубку.) Все хорошо, Машу разыскали, телеграмма вручена восьмого. Она будет в Петербурге завтра, послезавтра, самое позднее. Надо убрать Машину комнату, Нефедовна, – подняться завтра чуть свет и убрать… Катюша права – квартира запущена. Мы ужасно все запустили в последнее время, везде пыль. Надо чехлы надеть. У нас есть чехлы, Катюша?

Катя. Не на всю мебель, но есть.

Муковнин(мечется по комнате). Непременно надеть надо чехлы… Маше приятно будет застать все в том виде, как она оставила. Почему не создать уют, когда это можно сделать… И вот Катя у нас не амюзируется, – ты совсем не амюзируешься[11], Катюша, не ходишь в театр, так можно отстать.

Катя. Маша вернется – я пойду.

Муковнин(инвалиду). Простите, ваше имя-отчество?..

Филипп. Филипп Андреевич.

Муковнин. Почему вы не садитесь, Филипп Андреевич?.. Мы вас даже за хлопоты не поблагодарили… Надо угостить Филиппа Андреевича… Нянька, найдется у нас чем угостить? Дом наш открыт, Филипп Андреевич, милости просим по-простому, будем рады. Мы вас непременно с Марией Николаевной познакомим…

Катя. Вам надо отдохнуть, Николай Васильевич, лечь надо.

Муковнин. И если хотите, я за Люку ни одного мгновения не беспокоюсь. Это урок – урок за ребячество, за отсутствие опыта… Если хотите – я доволен… (Вздрагивает, останавливается, падает на стул. К нему подбегает Катя.) Спокойствие, Катя, спокойствие…

Катя. Что с вами?

Муковнин. Ничего, – сердце…

Катя и Голицын берут его под руки, уводят.

Филипп. Расстроился.

Нефедовна(ставит на стол прибор). Барышню нашу при тебе брали?

Филипп. При мне.

Нефедовна. Билась?

Филипп. Сперва билась, потом пошла ничего.

Нефедовна. Я тебе картошку дам, кисель есть…

Филипп. Поверишь, бабушка, дома пельменей целый ушат навалили, заварушка эта поднялась, – глядь, и уперли.

Нефедовна(ставит перед Филиппом картошку). Лицо-то у тебя на войне обварило?

Филипп. Лицо у меня гражданским порядком обварило, давно дело было…

Нефедовна. А война будет? Чего у вас говорят?

Филипп(ест). Война, бабушка, будет в августе месяце.

Нефедовна. С поляками, что ли?

Филипп. С поляками.

Нефедовна. Не все им отдали?

Филипп. Они, бабушка, желают иметь свое государство от одного моря и до самого другого моря. Как в старину было, так они и в настоящий момент желают.

Нефедовна. Ишь дураки какие!

Входит Катя.

Катя. Очень худо Николаю Васильевичу. Нужно доктора.