Онъ, по обыкновенію, сталъ отшучиваться:- Да, назови ты меня воплощенной худобой, ты бы солгала, Роза. Худоба такой недостатокъ, которымъ я не страдаю; слдовательно, жиръ такое преимущество…
— А ты еще погоди немножко, Николай, — щеки у тебя запрыгаютъ.
— Щекамъ и не полагается, я думаю, торчать на манеръ угловъ на лиц.
— Но у тебя и брюшко начинаетъ округляться.
— Гм… У тебя и того нтъ.
Роза пошла за дровами и подбросила въ печку. Не она виновата въ томъ, что не округляется въ таліи; Богъ свидтель, не ея это вина, — думала она.
— Какой худобы теб отъ меня нужно? — приставалъ онъ къ ней. — Не къ лицу адвокату Аренцену расхаживать тутъ какой-то тнью, съ постной физіономіей. Какой же мн тогда почётъ будетъ отъ людей?
Но мало толку было стараться вывести ее изъ терпнія такими шуточками. Роза слишкомъ долго ихъ слушала и прислушалась къ нимъ до равнодушія. Она становилась только все боле серьезной и ходила, сжавъ губы. Николай иногда забавлялся болтовней съ пріемной дочкой, маленькой Мартой, и училъ ее выговаривать нкоторыя слова такъ, что выходили двусмысленности… Роза чуждалась всякой сальности; ей было обидно за ребенка, и она внушала двочк:- Это онъ просто шутитъ съ тобой, Марта, — ты слышишь! — А Николай отзывался на это изъ своей комнаты:- Никогда я не думалъ, что ты такая скучная, Роза!
Но хуже всего было то, что маленькій капиталецъ адвоката Аренцена быстро таялъ. И то сказать, не Богъ всть, сколько онъ и усплъ сколотить. Ему въ прошломъ году повезло, и онъ заработалъ кое-что; но весною посл тинга никто не завелъ ни одной порядочной тяжбы, и доходы изсякли. Разумется, деньги опять посыплются и ь его карманы по возвращеніи рыбаковъ съ Лофотенъ; но до этого было еще долго и приходилось съ прискорбіемъ расходовать изъ стараго запаса… Кое-что уходило также на картишки, кое-что на полушкалики въ Сирилунд… Ну, такъ что же? Свалиться ему что ли съ ногъ отъ скуки, когда онъ, напротивъ, долженъ жить и кормить цлый домъ? И довольно-таки безсмысленно посл восьми мсяцевъ женитьбы имть на ше семью изъ четырехъ душъ.
Въ конц марта пришло ршеніе высшаго суда по длу Арона изъ Гопана. И оно было проиграно; утвержденъ приговоръ узднаго суда. А на адвоката Аренцена наложенъ новый штрафъ за излишнюю волокиту. Чортъ побери, что это все значитъ? Сговорились что ли суды отнять у молодого ретиваго адвоката всякую практику?
Онъ послалъ маленькую Марту въ Сирилундъ за цлой бутылкой водки и позвалъ для компаніи кузнеца. Когда бутылка была опорожнена, оба собутыльника побрели въ Сирилундъ продолжать. Домой молодой Аренценъ вернулся подъ вечеръ, и тутъ все было не по немъ: обдъ остылъ, мать, старая кистерша, худая и запуганная, видно, боялась показаться сыну на глаза, а Роза, увидавъ мужа въ такомъ вид — подвыпившаго, взъерошеннаго — сперва было разсмялась, когда-же онъ обидлся, закинула голову и словно воды въ ротъ набрала.
— Большое мн утшеніе отъ тебя, Роза, когда я въ такомъ отчаяніи! — сказалъ онъ.
Молчаніе.
— Это проигранное дло, видно, означаетъ, что судебныя инстанціи хотятъ погубить мою практику; что ты скажешь?
Роза, наконецъ, отвтила:- Я скажу, что не слдовало бы теб посылать ребенка за бутылками въ Сирилундъ.
— Гм… Вотъ ты о чемъ прежде всего думаешь, когда мужъ твой, адвокатъ, проигрываетъ дло.
Молчаніе.
— За бутылками? — что ты хочешь сказать? Мн нипочемъ выпить заразъ хоть пару бутылокъ, а я пью какими-то полушкаликами. Или ты думаешь, я пьяница?
— Нтъ, — сказала она, — но ты повадился частенько въ Сирилундъ.
— Такъ что жъ? Свалиться мн что ли съ ногъ отъ скуки? Нтъ, помалкивай-ка, матушка. Когда я окончательно разстроенъ, я ухожу изъ дома, вотъ и все.
— Такъ ты цлыхъ восемь мсяцевъ каждый день былъ боле или мене разстроенъ, — сказала она.
— Да, — отвтилъ онъ и два раза кивнулъ себ самому;- это до нкоторой степени врно.
Чтобы избжать дальнйшихъ непріятностей, Роза спросила:- Какъ по-твоему: не отослать ли лучше маленькую Марту домой къ матери?
— Зачмъ? Или, пожалуй!.. Нтъ, совсмъ не нужно. Если она и сходитъ отъ меня за чмъ-нибудь такимъ въ лавку, такъ заодно повидается съ отцомъ. Какъ разъ кстати выходитъ.
Молчаніе.
— Пожалуй, теб бы все-таки лучше было взять Бенони, — сказалъ онъ въ раздумь.
— Лучше бы?
— А ты сама какъ полагаешь? Я теб не пара.
Она взглянула на него. Макушка у него была совсмъ лысая, а затылокъ, напротивъ, обросъ густыми пучками волосъ, и потому какъ-то особенно выдавался, казался безобразно большимъ. И эта уродливая голова придавала ему видъ какого-то карлика; особенно, когда онъ сидлъ вотъ такъ, сгорбившись и втянувъ голову въ плечи.
Не дождавшись отвта, онъ опять сказалъ:- Нтъ, никогда я не думалъ, что ты такая скучная.
— Значитъ, теб врне было бы сказать, что я теб не пара.
Молодой Аренценъ сидлъ, разглядывая свои руки, затмъ вскинулъ глазами на стну и. проговорилъ: — Да, да; что ни говори, Роза, а нтъ иной любви, кром краденой.
Лицо у нея передернулось, и взглядъ медленно погасъ, — словно солнце закатилось.
