Когда Бенони повернулъ обратно домой, нсколько дровосковъ все-таки крикнули ему вслдъ что, пожалуй, не прочь расчистить горы Бенони, если поденщина будетъ идти имъ отъ Макка.
— Поденщина? — сказалъ Бенони глубоко уязвленный. — Маккъ Сирилундскій солидне меня что ли? У меня за этимъ самымъ Маккомъ пять тысячъ далеровъ.
— Ну, ихъ теб не видать больше, — послдовалъ отвтъ.
Да, несмотря ни на что, Макку довряли вс, а Бенони никто…
Однажды къ Бенони пришелъ посланный сказать, что сэръ Гью Тревельянъ зоветъ его поговорить съ нимъ. А посланнымъ былъ самъ Мареліусъ изъ Торпельвикена.
— Чего ему нужно отъ меня? — спросилъ Бенони.
— Не знаю.
— Скажи ему, что Бенони Гартвигсена можно застать здсь, въ его собственномъ мстожительств.
Мареліусъ попытался было уломать Бенони, но этотъ отвтилъ:- Спроси-ка его, пошлетъ ли онъ такимъ манеромъ за Маккомъ Сирилундскимъ? Такъ пусть зарубитъ себ на носу, что я не считаю себя хуже Макка.
Бенони какъ разъ въ тотъ день разозлилъ негодный Стенъ Лавочникъ, который напомнилъ ему про его долгъ въ лавку.
— Еще что? — спросилъ Бенони. — А твой Маккъ не долженъ мн пяти тысячъ далеровъ?
— Ничего этого мн не извстно, — отвтилъ Стенъ. — И какъ ни какъ, то — особый счетъ. А тутъ работница твоя забирала въ лавк всю зиму и весну; это, наконецъ, составляетъ сумму…
— А теб-то, чортъ подери, какое дло? — спросилъ Бенони, взбшенный. — Щенокъ ты этакій! Смерть ходячая! Спустить бы съ тебя штаны да всыпать по родительски горячихъ!
Стенъ Лавочникъ не посмлъ больше перекоряться и, прикусивъ языкъ, пробормоталъ:- Я только такъ сказалъ, ради порядка. Я все запишу, что только потребуется; мн-то все едино — на чей счетъ писать. Макку только будетъ хуже.
— А разв Маккъ говорилъ теб что-нибудь насчетъ моего долга въ лавк? Коли такъ, лучше бы ему помолчать. Вдь треска-то на скалахъ не Маккова треска, а моя!
— Ну, объ этомъ ты лучше потолкуй съ самимъ Маккомъ, — сказалъ Стенъ и вызвалъ хозяина изъ конторы.
Бенони разомъ притихъ и насчетъ трески — ни слова.
— Ты хотлъ поговорить со мной? — спросилъ Маккъ.
— Нтъ, это все Стенъ тутъ… То-есть, я насчетъ моего долга въ лавку: можно вдь повременить до осени?
— Да, — отвтилъ Маккъ, — я тебя не стсняю.
Бенони обернулся къ Стену Лавочнику и съ торжествомъ сказалъ:- Слышишь ты!
— Я только такъ сказалъ, — отозвался Стенъ. — И не зачмъ было такъ горячиться.
— Больше ничего? — освдомился Маккъ.
— Нтъ. Гм… Кажется, ничего.
Не Макку, этому важному барину, было вмшиваться въ пререканія своихъ приказчиковъ съ покупателями, — онъ повернулся и ушелъ обратно въ контору…
Недлю спустя, Бенони одинъ побрелъ въ свой сарай провдать неводъ и лодки. Онъ былъ обреченъ на бездйствіе. Всю недлю старался онъ собрать неводную артель. Но добрые односельчане больше не врили въ его счастье и не хотли хать съ нимъ.
Одинъ Свенъ Дозорный сразу отпросился у Макка наняться къ Бенони работникомъ. Стояло лто, и дрова въ Сирилунд требовались только для плиты, вотъ Свенъ и хотлъ похать на ловъ, даромъ что недавно женился, а, пожалуй, какъ разъ именно потому, что женился.
Бенони постоялъ въ дверяхъ сарая, глядя на тресковыя горы, гд возился народъ подъ командой Арна Сушильщика. Неужели среди этихъ десятковъ людей не наберется артели для неводнаго лова? Погода уже порядочное время держалась теплая, ясная; скоро можно будетъ грузить треску на суда. Бенони затворилъ двери сарая и пошелъ къ горамъ. Не мшало взглянуть на сушку собственной рыбы!
День былъ тихій, теплый, чайки блестли крыльями на солнц и, летая стаями, напоминали медленно стригущія въ воздух серебряныя ножницы.
Бенони боялся обидть Арна Сушильщика своимъ посщеніемъ, поэтому скромненько подошелъ къ работникамъ и сказалъ:- Богъ въ помощь! Погода-то какъ разъ для сушки.
— Грхъ пожаловаться, — отвтилъ Арнъ Сушильщикъ и занялся чмъ-то.
Бенони взялъ въ руку одну рыбу, положилъ ее и взялъ другую, сталъ взвшивать на ладони рыбу за рыбой, — тутъ ршительно нечмъ было обидться, — потомъ сказалъ:- Похоже, что скоро совсмъ провялится. Какъ по-твоему?
— По-моему? Теб, врно, лучше знать, — пробормоталъ Арнъ Сушильщикъ и отошелъ въ сторону.
Бенони сталъ бродить въ одиночку по площадкамъ, осматривая собственную рыбу. Онъ расправлялъ сплющенные спинные плавники и смотрлъ хорошо ли провялилась рыба въ складкахъ; такимъ же образомъ поступалъ онъ и съ грудными плавниками, хоть это было и не столь важно. Наконецъ. онъ сгибалъ въ дугу всю рыбу, испытывая ея твердость. — Еще нсколько сухихъ деньковъ, товаръ выйдетъ первый сортъ, — сказалъ онъ. Никто ему не отвтилъ. Тогда Бенони прямо перешелъ къ длу, изъ-за котораго собственно и пришелъ сюда: кто подетъ съ нимъ на неводный ловъ? Никто не откликнулся согласіемъ. Да, Бенони Гартвигсенъ стоялъ тутъ, словно проситель, которому вс отказываютъ. — Лучше имть маленькій да врный заработокъ тутъ, чмъ хать съ неводомъ, — говорили ему. — Ну, что до этого, такъ вдь рыба скоро будетъ готова, и заработку вашему тутъ конецъ, — возразилъ Бенони. — Ну да, еще бы теб не знать этого! Ты, поди, больше смыслишь, чмъ Арнъ Сушильщикъ!
